– …Реликвия – это эссенция души, часть чего-то важного, без чего остров Хранителей не будет собой, – задумчиво и тихо произнесла она, вспоминая что-то из прошлого своей души. В этот момент Имэ снова увидел ледяное пламя, окутывающее ее тело, проявляя силуэт Странника, спокойно и смиренно смотрящего в звездное небо. – Бэ Хала олицетворяет собой темную сторону планеты… как и Великая долина – незаживающий шрам на разбитом сердце. Призраки как воспоминания, драконы как мысли о настоящем, и бессильно падающие вниз звезды как несбывшиеся мечты… Остров словно живое существо, отражение творца, его создавшего… Что способно вместить в себя одного из них?.. Что или кто может стать сосудом?
Имэнири молча и внимательно смотрел на девушку, понимая, что она уже нащупала ответ. Он боялся пошевелиться, думая, что это помешает ей как-то. Эй я была сейчас перед ним, снова перед выбором. Только сейчас он вдруг вспомнил, что при первой встрече со Странником душа его была больше, намного. Тогда она казалось необъятной и бездонной, как изумрудные глаза ее хозяйки.
Эваларин грустно хмыкнула, снова переводя взгляд на красный кристалл, искрящийся зелеными молниями, питающими его запасенной энергией Источника.
– …Значит, вот почему Сет этого не смог… – вслух заключила она.
– М-м?
– Марс не родит душ, подобных астери… Его душа не способна вместить в себя что-то еще, кроме самой себя. Под человеческое тело душа соответствующего размера… Знаешь, я вдруг вспомнила кое-что…
– И что же?
– На Астери я сделала то же самое. Ну не я, а Эйя, конечно… – Ран резко поднялась с земли.
– Что она сделала и что ты собралась делать?
– Арис анимус станут временным убежищем Реликвий.
– Н-но разве ты сама только что не говорила, что это невозможно, даже с огромным куском?
– Достаточно обычного, – тихо ответила девушка, доставая из кармана один из двух зеленых кристаллов, что всегда с ней. Он был теплым, и на мгновение ей показалось, что она видит смотрящего на нее Беса Трезэ. Он одобрительно кивнул, и его образ вновь растаял в изумрудном тумане. – Внутри моей души они сохранятся на долгое время.
– Твоей души? – Имэ с трудом поднялся на ноги и подошел к девушке; обойдя ее, он внимательно посмотрел на нее.
– Я просто снова отдам часть себя во имя Его замысла.
– Постой, это безумие! Ты потеряешь силу и память Странника…
– Я ничего не потеряю. Все это найдет временное прибежище в камне, а затем попадет в обитель Творцов. Все мое – ко мне вернется.
– Ты в этом уверена? – обеспокоенно спросил Равэ, чувствуя, какая опасность таилась в задуманном принцессой.
– Я спасу Марс, Имэнири, и цена не важна. Остров Хранителей – это сердце Творца творцов, и без него ему не жить. Я не могу сохранить планету целиком, так пусть хотя бы призрак сердца будет подле Творца. Со временем он обретет тело и вернется. И снова будут Фобос и Деймос сиять серебром на алом небосклоне.
– Я понимаю тебя, но не принимаю этого. Слишком опасно! Спасая Марс, ты можешь погубить душу Странника, и тогда вся Вселенная островов будет обречена, – качал мужчина головой, всматриваясь в глаза Эваларин и утопая в этой зеленой бездне.
– Странник из Вселенной никуда не денется, – сказала девушка, коснувшись плеча Равэ. – Это мое решение, Ихэй де Крик, – произнесла она на языке Аль Киля, и Имэ снова увидел перед собой не марсианку, а астери.
– Я с тобой до конца, – ответил он на родном языке своей души, – куда бы ты ни отправилась.
Пару минут двое людей стояли в тишине, нарушаемой едва различимым пением Источника. Снова посмотрев на озеро и на колонны, мужчина сложил руки на груди.
– Семь арис анимус… где нам их взять? – Он через плечо глянул на Ран.
– Семь колонн, – кивнула она на конструкции, – все они почти израсходовали свой запас. Восьмая сейчас поддерживает жизнь, значит, в остальных есть такие же кристаллы. Уверена, чистый кусочек найдется в каждой.
Имэнири подошел к ближайшей колонне и осмотрел ее. Присев на одно колено и проведя по строению рукой, он нащупал у самой земли такое же вырезанное Око Ра. Закрыв глаза на мгновение, мужчина тяжело вздохнул. Идея отрывать от своей души части ему не нравилась и казалась самоубийственной. В мире Аль Киля этого не делал никто и никогда.
– Возможно, – тихо предположил он, – именно поэтому от моего мира ничего не осталось, кроме воспоминаний. – Механизм внутри колонны откликнулся, как только Равэ приложил свой амулет. Эваларин подошла ближе, наблюдая за тем, как раскрывается сердцевина древнего сооружения.
Внутри был такой же крупный арис анимус, но уже потемневший, почти не переливающийся. Однако в глубине, в самом сердце, еще сверкали изумрудные молнии. Равэ поднялся с земли и осмотрел кристалл. Его окружал защитный барьер, а молнии продолжали снисходить в воду и обратно.
– Просто так его отсюда не снять. Вышибить из гнезда не получится. – Имэ кивнул на железные когти, удерживающие арис. – Идеи?
