Что-то очень-очень хорошее только что случилось с ними. Такое хорошее, от чего в сердце тепло, покойно и хочется развести руки широко-широко, чтобы Жар-Птица – не яростная и всё сжигающая, но добрая, весёлая, радостная – взмыла бы над полями и перелесками, раскинулась радугой, вспыхнула многоцветными огнями, а люди выбегали бы на улицу, дивясь и смеясь разом, хлопая друг друга по плечам.
– Эвон что она может, Дева наша, Чёрной Воды хозяйка!
Словно они теперь… навсегда были вместе.
Видение прервалось.
Молли поспешно хлюпнула носом, вытерла лицо рукавом.
Таньша воззрилась подозрительно, волчьи глаза глядели с излишней, как смущённо подумала Молли, проницательностью.
«Нашла время мечтать, дурёха!» – беззвучно прикрикнула она сама на себя. Дороги назад нет, как выбираться – неведомо, Кейти едва жива и осталась в руках пэров… а она мечтает чуть ли не о свадьбе!
На этом слове она смутилась окончательно. Жарко горели не только щёки и уши, но, похоже, даже затылок и шея.
А Медведь трусил себе вперёд по тёмному полу пещеры, и Молли, придя в себя, кинулась следом.
– Стойте где стояли! – на бегу крикнула через плечо и сразу же пожалела – здесь не следовало повышать голос, выдавая себя.
Пещера была огромна, хоть и не высока. Огонёк, сотворённый Яриной, послушно парил перед Молли, предвосхищая каждое её движение.
Пространство казалось пустым, но только казалось и только сперва. Пол слагался из оплавленного чёрного камня, оставшегося после буйства подземного огня, ровного, почти гладкого, однако на нём…
Насквозь проржавевший скелет какого-то механизма. Массивные зубчатые колёса дольше всех сопротивляются ржавчине, но и им не устоять.
Как это устройство тут оказалось?
Ещё один. Нечто вроде цилиндра, торчит погнутый шток от поршня. Бессильно повисли рычаги. Тонут в некогда расплавленном и застывшем камне стальные диски.
– Стой. – Молли обеими руками ухватилась за Медведя. – Стой, говорю!
Могучая голова медленно повернулась. Маленькие глазки смотрели пристально и, как показалось Молли, с лёгкой усмешкой.
«Нам нет хода назад. Только вперёд, Дева Чёрной Воды. Так чего ж мешкать?»
Огонёк плыл меж ними, и Молли, обмирая, видела тянущееся вдаль кладбище самого разнообразного железа.
Здесь остров, тут не найдёшь заводов, как в Норд-Йорке, ему тут просто неоткуда взяться!..
…А откуда оно взялось в её видении там, в пещере Зверя Земли?
Откуда оно взялось в подземельях того же Норд-Йорка? Его туда кто-то поскидывал-посбрасывал? Или что-то там строил?
Нет, вдруг поняла она.
Нет.
«Ну, идём?» – Всеслав переступил на могучих, но таких мягких, способных ступать совершенно бесшумно лапах.
«Идём».
И они пошли. Рядом, и рука Молли лежала на тёплом мохнатом плече.
Ох, видела б её сейчас строгая мама! Наверное, упала бы в обморок. Хотя – Молли вспомнила окраину Норд-Йорка и револьвер в маминых руках. Миссис Анна Николь Блэкуотер была истинной дочерью Империи. Она не сдавалась, она сражалась.
Так что очень может быть, что мама бы просто улыбнулась.
Идём.
Что-то скрипнуло справа от них, во тьме, куда не дотягивался свет плывущего впереди огонька. Потом скрипнуло слева. Потом впереди.
Медведь глянул на Молли. Да так, что сердце её заколотилось бешено, и отнюдь не от опасности их положения.
«Это будет славная охота», – как сказано было в одной замечательной книжке, читанной Молли ещё в глубоком детстве.
Она шла, ощущая, как само её присутствие нарушает вековечную бездвижность. Что поделать, мы, магики, таковы, такова наша природа: служить возмутителями спокойствия.
Дальше. Идём дальше. Если железо и оживёт, пусть лучше идёт за нами, чем напускается на остальных. Лорд Спенсер, конечно, далеко не слаб и знает, с какого конца у клинка остриё, но Молли прекрасно помнила предыдущие приключения девятого эрла и его людей в подземельях Норд-Йорка.
Теперь скрипело, постукивало и скрежетало уже со всех сторон. Кладбище машин, которых никак не могло скопиться столько на одиноком острове в северном море, постепенно оживало, железо просыпалось.
Ну и пусть. Они всё равно пройдут.
И они прошли – за их плечами смыкалась тьма, наполненная стуком, лязганьем, хлопками, звяканьем, а Молли со Всеславом замедлили шаг только у дальней стены пещеры, где алые отсветы обозначали вход в новый тоннель, круто уходивший вниз и резко заворачивавший влево.
Теперь – расчистить дорогу остальным.
Локоть-ладонь-пальцы. Нет, нет так, – Молли вдруг резко опустилась на одно колено, упёрлась ладонью в гладкий оплавленный камень.
Зверь Земли, Великий Зверь, помоги.
– Ай! – Она дёрнулась, в руку словно впился острый шип. Зашипела от боли, затрясла кистью – Медведь враз напрягся, качнулся к ней, готовый к бою, закрывая её собой.
Хрипящая, скрипящая тьма надвигалась, точнее, надвигалось ожившее железо, а с ним уже приближалась и непроглядная темнота, в которой тонул свет слабого огонька, старательно поддерживаемого Яриной.
Молли, морщась, смотрела на собственную ладонь. Точно, словно на гвоздь напоролась. Только откуда он здесь? Камень же был гладкий, словно обточенный водою голыш, уж в этом-то она не сомневалась.
