— Да, это так, — говорит Михаэль Функе. — Но бывает, что нас по два раза наказывают, а то накажут меня вместо Марио.
— Или меня вместо Михаэля! — выкрикивает Марио.
Бывает же! Смех, да и только! И если Лариса сейчас не возьмет себя в руки — пионеры и так уже в лежку! — то весь сбор отряда насмарку, никто ничего не сделал, никто ничего не решил, проведена только беседа на тему о близнецах и о том, как трудно их различить…
— Знаете что, Марио и Михаэль, — спохватившись, говорит Лариса, — побеседуем об этом в другой раз, через недельку-другую. А сейчас перейдем к следующему пункту повестки дня. — Она молча смотрит на сидящих перед ней пионеров и снова спрашивает: — Может быть, мне еще раз объяснить, чем, собственно, занимается совет отряда?
К чему еще объяснять? Пионеры терпеливо смотрят на вожатую… Но если Лариса так хочет — пусть объясняет.
— Что ж, — говорит она, — тогда я лучше спрошу: у кого из вас были пионерские поручения?
Поднимается несколько рук: у Париса Краузе было поручение и у Риты, конечно же, у Михаэля Функе тоже. Еще четыре девочки поднимают руки и… кто мог бы подумать — Губерт Химмельбах! Хотя он только протоколы писал и один раз делал стенгазету. Это когда он еще в Эрфурте учился, в третьем классе. Выпуск стенгазеты у них был приурочен к открытию Международной выставки садоводства — ИГА.
— Садоводства? — переспрашивает Марио Функе.
— Это когда цветы выставляют. Со всей республики и из других стран тоже, — поясняет Губерт Химмельбах.
— Цветы? — удивляется Марио. — А пионеры тут при чем?!
— Мы туда помогать ходили, — говорит Губерт Химмельбах, — да и вообще…
— Чего вообще-то?
— Цветы — это очень красиво…
Слышны смешки. Лариса спрашивает:
— Что ж тут смешного?
Конечно, ничего смешного нет, но у Губерта, когда он говорил про цветы, был такой мрачно-серьезный вид, как будто дело шло о жизни и смерти.
Но надо же дальше двигаться, надо кандидатов выдвигать, список для голосования составить.
— Предлагайте, — говорит Лариса.
Все молчат. Одна девочка вдруг говорит:
— Мы же не знаем друг друга. Вот, например, Парис Краузе, мы не знаем его совсем…
— Я тут при чем! — взрывается Парис Краузе.
— Только для примера.
— Для примера ты кого-нибудь другого выбирай. Не хочу я в совет отряда. Не хочу — и все!
— Успокойся, пожалуйста, — говорит Лариса. — Чего это ты разбушевался! Знаете что, давайте представимся друг другу. Каждый совсем коротко расскажет о себе. Парис, может быть, с тебя начнем?
Не хочет Парис начинать. Он вообще ничего не хочет. Марио Функе говорит:
— У него отца нет.
Лариса хмурится, но Марио так и не понял, что сказал глупость, и упрямо твердит:
— Три сестры у него. Одна уже в третий класс ходит. Зилькой зовут…
— А сколько у него туфель? — спрашивает рядом сидящая девочка.
— Туфель? — удивляется Марио Функе. Заметив, что девочка улыбнулась и еще несколько девочек последовали ее примеру, Марио спрашивает: — А в чем им ходить?
— Правильно, — говорит Лариса. — Раз у него сестры — они должны носить туфли. Но нам сейчас важно знать, какой сам Парис в школе.
Нет, это уж чересчур! Такого Парис не выдерживает.
— Чего вы привязались ко мне! — кричит он. — При чем здесь мои сестры! Будь их хоть двадцать! Да, да, двадцать!!!
— Ты что это? Что с тобой? — У Ларисы вид испуганный. — Успокойся, Парис. Никто тебя не обижает.
Парис молчит.
— Не хочу я в совет отряда, — говорит в конце концов он девочке, которая назвала его по имени. — Спятила ты, что ли? Чего ты с меня начала? Ты с себя начинай. Мы о тебе тоже ничего не знаем. Только и знаем, что ты мордастая.
Девочка спокойно смотрит на Париса. Лицо у нее широкое, глаза — серые, рот большой. Не моргая, она упорно смотрит на Париса. И Парис начинает краснеть, делается весь красный, злой-презлой.
— Аня! — тихо зовет Лариса. Но Аня не отводит своего пристального взгляда от Краузе. — Аня! — уже громко говорит Лариса. — Аня, кончай! Парис, и ты тоже помолчи. Оба — молчите! Тоже мне разговорчики! — Она делает несколько быстрых шагов между рядами, и видно, что она совсем не строгая.
Аня отвела глаза от Париса, сидит и ласково улыбается.
— Ну, ладно, — говорит Лариса. — Кто начнет? Кто сам представится?
— Я, — говорит Аня. Она встает и делает книксен, ради шутки конечно. Дальше она рассказывает так, как будто всех здесь видит впервые и немного их разыгрывает. Девочки хихикают, но мальчишки никак не реагируют, даже любопытство их не разбирает.
И только один из них, Стефан, смотрит в сторону Ани и слушает ее. И не столько слушает, сколько рассматривает — Аня вдруг показалась ему похожей на Тассо, и челка у нее такая же, волосы посветлее, правда, и длинней. И нос почти такой же, немного широкий, и подбородок круглый, как у Тассо, ну а в остальном она, конечно, совсем не Тассо. «Но почему, — думает Стефан, — Аня мне напоминает Тассо?»
Ее полное имя — Аня Ковальски, и раньше она жила в Берлине, в районе Пренцлауер Берг. Там дома стоят вплотную друг к другу и на улицах — ни единого дерева!
