Прошло несколько дней. Машины подвозят к ямам доски — старые, заляпанные, много раз использованные, и еще до того, как ребята успевают построить из них первый шалаш, появляются плотники. Молодые парни, семь или восемь, с большими белыми пуговицами на черных вельветовых жилетках и маленькими белыми пуговицами на черных вельветовых брюках. А один должно быть, бригадир — в широченной черной шляпе. Но как только они начинают работать — на всех белые шлемы.
Из ямы слышится ругань — много очень осыпавшейся земли приходится плотникам убирать! Но довольно скоро начинается великий перестук молотков. А когда он затихает и отзвучал последний удар — громадные деревянные ящики готовы, и тот, кто хоть что-то соображает, сразу скажет — это опалубка для бетона.
Бетон? — думает Стефан. Значит, не будет здесь детской площадки! Ее, наверное, там повыше устроят, а здесь бассейн для купания или фонтаны будут бить. Малыши могут кораблики пускать, а в жару — купаться. Но ведь для бассейна нужна вода, ее по трубам надо подвести. А никаких труб не видно. Нет, не бассейн здесь строят, просто три домика, вроде киосков что-нибудь — открытки продавать, шариковые ручки, сувениры всякие…
Вернее сказать, никто пока не знает, что будет с этими ящиками. Надо бы кого-нибудь из строителей спросить, тех, что дома-башни строят. Стефан двоих знает. Один — его отец, Герман. Другой — каноист. Если еще Артура добавить — будет три.
Стефан спрашивает каноиста:
— Что здесь строят, Гаральд? Что это за ящики?
— Детскую площадку. Детям играть.
— Ты так думаешь?
— Точно, — отвечает каноист.
Тоже мне, мудрец нашелся! Стоит тут в заношенных джинсах, вроде бы ненадолго от работы отлучился. Оба они сейчас находятся примерно на том месте, где Стефан с отцом стоял, когда тут тоннели были. Теперь здесь большие дощатые ящики, стенки двойные — сюда будут заливать раствор.
— Никогда в жизни здесь детской площадки не будет! — говорит Стефан.
— Будет. Будет, я тебе говорю.
— А где ж ребятам играть?
— Модерновая такая, самая шикарная во всем Берлине.
— А ты не свихнулся, нет?
— Со спиралями и шведскими стенками, — говорит каноист. — Со всякими лесенками и другими выдумками. На акробата в два счета выучишься.
Перехватил каноист! Ему никто не поверит. И Стефан не верит, хотя вообще-то он готов ему во всем верить.
— Значит, всякие такие штучки, говоришь?
— Одна спираль будет поставлена так, что ты через нее ногу не протащишь, пока через первую не протащил, а через первую не пролезешь, пока через вторую не прошел. Понял?
— Так я тебе и поверил.
— Я говорю — что знаю. — Каноист смотрит куда-то мимо Стефана, и вообще он сейчас Стефана совсем не замечает. Волосы, как всегда, торчат во все стороны. — Поживем — увидим, — говорит он.
— Ну, а этим ты что хочешь сказать? — спрашивает Стефан.
— Сам узнаешь.
— Ты мне не скажешь?
— Сам узнаешь. Завтра. — Каноист улыбается, и Стефан дает ему тумака.
— Ну скажи, чего тебе стоит!
— Меня ждут, — говорит каноист и бросается бежать в своих рваных джинсах и замазанных рабочих ботинках, точно так, как в первый день, когда Лариса спускалась с моста.
И правда, сегодня каноиста тоже кто-то ждет: Артур. Его почти не видно, он в низинке, где стоит котел. Стефан смотрит, как каноист подбегает к Артуру, и невольно вспоминает сказку про зайца и ежа. Только Артур не станет кричать: «А я уже здесь!» Он крикнет: «Куда ты провалился, чтоб тебя!»
Некоторое время Стефан следит за каноистом, потом и сам отправляется в путь — к медвежьему вольеру. Подождет там Губерта. Ведь сегодня четверг, и Губерт ушел на музыку. Стефан решил встретить его. Кто знает, что еще Канадка выкинет. Каноист Канадке кулаком пригрозил. Но хватит ли этого? Если не хватит и Губерт останется один — плохи его дела! И Стефана — тоже. Но об этом он не думает.
Стефан перешел мост через канал и неожиданно увидел рыбака с удочками. На том же самом месте. Закинул пять удочек и гуляет возле них, точно так, как тогда, когда они уху из плотвы варили. Но с тех пор Стефан его ни разу не заставал здесь. На рыбаке — куртка, серая, плечи покатые. Длинная шинель — какие дежурные в метро или на электричке носят, ему сейчас ни к чему. Конец апреля. Хороший теплый день. По мостовой расхаживают черные дрозды. У самой воды на камнях сидят уточки…
— Эй! — кричит Стефан. — Снова сюда удить пришли?
— Я сюда частенько заглядываю, — отвечает рыбак. Выступающие зубы поблескивают. Куртка расстегнута, как тогда форменная шинель.
— Вы мне еще плотву подарили, — говорит Стефан.
— Плотву-то? Помню. Хороша была?
— Класс! — говорит Стефан, стараясь разглядеть, нет ли плотвишек в сачке. Если есть — он сразу убежит. Не хочет с плотвой попадаться Артуру на глаза.
Сачок пуст. Висит на парапете. Стефан может не волноваться.
— Правда, классная рыбка была! Мы шикарную уху сварили. По-польски. Может, вы знаете?
— По-польски? Я знаю, как ее по-венгерски варить.
— Нет, мы по-польски, — говорит Стефан. — Знакомый один варил. Он сам оттуда, знает рецепт.
— Раз сам из тех краев, то должен знать. Они там рыбу как-то по-особому готовят. Приправы у них всякие…
