— К чему так беспокоиться? Что это — любовные излияния Фила?
— Нет, это его извинение.
— Тогда еще занимательней. Не двигайся! Моника притихла, как зверек в капкане, пока Стэн читал написанное четким почерком послание. Стэна словно подменили: глаза готовы были выскочить из орбит, лицо неузнаваемо исказилось.
— Из всех интриганок, которых я встречал, вы, мисс Смит, самая подлая и лживая!
Оскорбительные слова обожгли Монику, все поплыло у нее перед глазами.
— Как ты смеешь меня унижать?! Выпустив ее руку, Стэн с гневом посмотрел
ей в лицо.
— Что ты замышляла? Отдаться мне, а потом заявить, что я отец твоего ребенка?
Девушка побледнела. Пришлось сделать усилие, чтобы едва слышно выдавить:
— Не понимаю, о чем ты говоришь… Ревнивец швырнул ей письмо.
— Не понимаешь? Ты давно знала, что у тебя будет ребенок от Фила? Наверно, с того дня, когда у него был прием. Так ты об этом хотела сообщить ему?
Моника, шатаясь, отступила на несколько шагов, наткнулась на валун и тяжело опустилась на него. В отчаянии оттого, как превратно истолковано письмо, она закрыла лицо руками.
— Я не беременна — ни от Фила, ни от кого другого, — заливаясь слезами, простонала девушка.
— Тогда почему он пишет, что это не только твое, но и его дитя? — требовал отчета неумолимый обвинитель.
Она отняла руки от лица и умоляющим жестом сложила их перед собой.
— Фил имеет в виду книгу, над которой я работаю. Он хотел помочь ее издать.
Монике причиняла невыносимую боль мысль о том, что Кэмп считает ее способной на грязный обман. Она должна, во что бы то ни стало заставить его поверить ей.
Стэн окинул ее презрительным взглядом.
— Какую книгу — «Сексуальные забавы»? Моника так и подскочила.
— Если кто-то способен написать о подобных забавах, так это ты. А моя книга посвящена терапии сна, чтобы помочь больным людям, в том числе и твоему сыну.
Ее язвительный ответ, как видно, достиг своего. Лицо Стэна прояснилось, как небо после грозы. Он приблизился к Монике.
Лучше бы Кэмп продолжал на нее сердиться, подумала девушка, тогда легче справиться с собой. Она еще ощущала тепло его объятий, а едва прикрывавшая оголенное тело рубашка напоминала, что он чуть не овладел ею.
— На этот раз я, кажется, ошибся, — виновато пробурчал Стэн.
— Немудрено, ведь письмо написано в таких замысловатых выражениях. Наверно, Фил хотел пошутить.
Кэмп по привычке задумчиво потер подбородок, где уже пробивалась темная щетина. Моника почувствовала, что внутри у нее все сжалось: она отвела глаза, чтобы не выдать своего возбужденного состояния. Но он заметил волнение девушки и подошел к ней.
— Посмотри-ка на меня, — повелительно проговорил Стэн, обхватив ее за плечи. Моника подняла глаза и тут же опустила, встретив его завораживающий взгляд.
— Зачем? Чтобы ты обвинил меня еще в одном смертном грехе?
— Все зависит от того, как много ты грешила, — шутливо обронил Стэн. — Видимо, пришло время для исповеди, может, покаешься во всех своих прегрешениях?
Моника покачала головой, закрыв глаза, боясь потерять самообладание: Кэмп находился так близко!
— Мне нечего больше сказать.
— Разве? А что ты скажешь о ночах, проведенных с Филом? Он не смирится, если они пропадут даром.
О Господи, она и забыла, что Фил упомянул о нескольких ночах, которые он провел в центре, наблюдая за работой медиков.
— Мы работали, — голос Моники звучал обреченно.
Стэн сощурил глаза.
— Зная Крамера, могу себе представить, что это была за работа.
— Я не намерена оправдываться перед тобой, Стэн! — терпение Моники иссякло. Ей даже хотелось, чтобы он разбушевался, — было бы легче устоять перед его обезоруживающим обаянием. Гораздо опаснее выдать свои чувства. — Мне безразлично, что ты думаешь, — добавила она, внутренне испытывая отвращение к собственной лжи.
Пристально глядя на «грешницу», Стэн успокаивающе поглаживал ее подрагивающие плечи.
— Безразлично? Почему же ты дрожишь, как пойманная птичка, от одного моего прикосновения?
— Потому что не хочу, чтобы ты ко мне при касался, — не моргнув глазом опять солгала девушка.
А он продолжал гладить ее плечи, еще больше разжигая в ней страсть и не сомневаясь в своей правоте.
— Неправда! Ты не владеешь собой, когда я рядом, лгунишка!
Господи! От этого ясновидца ничего не скроешь! Моника отчаянно боролась с собою, чтобы не поддаться искушению и не броситься в его объятия.
— Как ты самонадеян! Уверен, что любая женщина только и мечтает, чтобы упасть к твоим ногам…
Стэн довольно усмехнулся, приведя Монику в бессильную ярость.
— Я бы предпочел видеть тебя не у моих ног, а гораздо ближе.
Девушка отвернулась.
— Ты все равно ничего не добьешься.
— Вот как? Тогда позволь смазать тебе ссадины.
Сказать «нет» — равносильно признанию, что она теряет самообладание при его прикосновении. Если же согласиться, то не выдержит и…
— Спасибо, я сама могу это сделать, — решительно ответила Моника.
Стэн вынул из аптечки тюбик антисептической мази.
— Мажь сама, если получится. Дрожащими от волнения руками Моника стала
смазывать небольшие ранки под пристальным взглядом мужчины.
— Разве обязательно наблюдать за мной?
