– Ты хоть представляешь, как сильно нужна мне? – прошептал он срывающимся голосом. – Я хочу, чтобы мы снова были близки. – Повернувшись, Николас стал спускаться по лестнице. Молодая женщина, как во сне, вошла в комнату. Пришла Бетси и помогла раздеться. Я снова в него влюбляюсь, думала Глори, глядя на бархатный полог кровати. От этой мысли ее бросило в дрожь. Любовь к Николасу Блэкуэллу могла закончиться только одним – еще большим горем.
Она то и дело поворачивалась с боку на бок, не в силах уснуть. Память возвращала к прошлому: поцелуям, теплу его губ, терпкому мужскому запаху. Рано или поздно придется уступить ему. Молодое тело тосковало по мужской ласке.
Понимая, что вряд ли заснет в эту ночь, Глори откинула одеяло и подошла к окну. Снег растаял, мягкий свет полной луны падал на голые деревья, и их сучковатые ветви, казалось, разрезали небо на множество странной формы кусочков.
Такова и моя жизнь, думала молодая женщина. Если бы только удалось сложить все эти кусочки вместе, может быть, тогда перед ней встала бы ясная картина того, что делать дальше.
На следующий день Николас собрался поехать в город и зашел в комнату Глори, чтобы сообщить об этом.
– Я слишком долго не занимался делами, – объяснил он. – Нужно проверить, все ли в порядке. Постараюсь вернуться поскорее. – Блэкуэлл ласково улыбнулся жене, которая, еще не совсем проснувшись, сидела в постели, держа на коленях поднос с кофе и теплыми булочками, принесенными мужем. – Береги себя.
Глори ответила на эти слова улыбкой, но когда Николас уехал, задумалась, почему он не предупредил о своем отъезде заранее? Может быть, у него возникли какие-то особые планы, в которые не обязательно посвящать жену? Или отправился к другой женщине? Вот уже несколько месяцев, как у него никого не было, во всяком случае, хотелось надеяться. При мысли об этом женщина почувствовала легкий укол ревности.
Николас вернулся через три дня, которые оказались ей вечностью, и только сейчас Глори поняла, как соскучилась по мужу, а разного рода сомнительные мысли и догадки вконец измучили ее.
– Я буду в разъездах весь этот месяц, – супруги сидели за столом, накрытым к ужину. – Мне удалось найти человека, который будет помогать в управлении делами компании. Его зовут Макс Фолкнер. Как только все согласуем, можно будет управлять компанией прямо отсюда, из Блэкуэлл Холла. И у нас с тобой появится предостаточно времени для разведения скаковых лошадей. – Капитан улыбнулся, мимолетно взглянув на глубокое декольте ее зеленого бархатного платья. – С такой кобылой, как твоя Песня сирены, и несколькими хорошими жеребцами можно получать отличных лошадей.
Глори улыбнулась мужу, стараясь поверить ему и радуясь его возвращению.
Они использовали любую возможность, чтобы проехаться верхом, и к бледным щекам женщины вернулся прежний румянец. В отношениях супругов снова возникла близость. Каждый день, проведенный с мужем, дарил ей счастье.
Вечерами Николас провожал Глори до ее комнаты, и с каждым разом поцелуи становились все требовательней. Когда капитан касался ее тела сквозь ткань платья, пытаясь перейти к более откровенным действиям, она со стоном вырывалась.
– Ты обещал не принуждать меня.
Николас лукаво улыбнулся.
– А ты уверена, что не хочешь этого?
Глори растерялась. Ее тело страстно желало, но разум еще не был готов.
– Я… Я… да, я уверена. Я этого не хочу.
Блэкуэлл провел пальцем по щеке жены.
– Раз обещал, так и будет, но, как большинство женщин, ты наверняка не всегда знаешь, чего хочешь. Поэтому, когда настанет время, я приму решение за тебя.
– Но…
– Спокойной ночи, мадам.
Этот разговор произошел два дня назад. Блэкуэлл снова уехал в Нью-Йорк, предупредив жену, что вернется только через пять дней. Зима отступала, в воздухе все сильнее веяло весной. Глори прогуливалась по тихому английскому саду, меж нераспустившихся нарциссов и задумчиво касалась их плотно закрытых бутонов, ожидающих наступления тепла.
Муж еще никогда не отлучался на такое долгое время, и только сейчас она стала понимать, как сильно к нему привязалась. Дни тянулись бесконечно долго. По ночам Глори вспоминала поцелуи Николаса, тосковала по ним и с ужасом представляла, что, возможно, сейчас, в этот самый момент, он сжимает в объятиях другую женщину.
Едва распустившиеся цветы белели на фоне ее желтого кашемирового платья, мысли путались.
– Нарцисс бледно-желтый, – раздался знакомый низкий голос, окрашенный мягким южным акцентом. – Он красив, правда? – Глори стремительно повернулась.
– Натан! – закричала она, бросаясь к брату. Молодой человек прижал ее к себе, потом, отстранившись, окинул взглядом с головы до ног.
– Ты неплохо выглядишь.
– А ты, мой маленький братец, с каждым годом делаешься все выше и выше. – Глори снова обняла брата и только сейчас заметила, что Натан не один.
– Это мои друзья, сестра. Валентин и его мама Хилли. – Несколько в стороне стояла высокая худощавая негритянка, а рядом с ней уткнувшись лицом в юбку из набивного ситца, маленький мальчик.
Хозяйка дома подошла к друзьям брата.
