В нос Ноэлю ударил завораживающий аромат перезрелых фруктов. Звон и дребезжание стали громче и напоминали то бормотание, то насмешливое хихиканье, пока не перешли в оглушительный визг.
Столб воды почти достиг потолка. Подвешенные в воздухе предметы вращались, качались и подпрыгивали, как сумасшедшие, и впечатление было такое, будто и весь глиняный шар прыгает вверх-вниз.
У Ноэля закружилась голова, и он почувствовал, что его вот-вот стошнит. Тяжёлый аромат, танцующие предметы, плеск воды и странные звуки – это было для него чересчур.
– Выключи, пожалуйста! – с трудом выдавил он.
Сорока громко затрещала, поднялась к потолку и потянула за рычаг.
Вода с бульканьем вернулась в чашу, предметы теперь висели неподвижно, звон стих, и даже аромат постепенно выветрился.
– Круто, да? – спросила Гала.
– Не то слово. – У Ноэля по-прежнему всё плыло перед глазами. Он опустился на пол и закрыл лицо руками.
– Теперь ты знаешь, как выглядит жилище гения! – воскликнула сорока. – Порой мне хочется убежать от самой себя. Но это не поможет: раз уж ты родился творцом – будь добр, твори. – Она широко расправила крылья. – Всё, что ты здесь видишь, – это я. Я собираю, следовательно, я существую.
Эта фраза мгновенно напомнила Ноэлю, зачем он пришёл. Его взгляд стал скользить по мешанине из висящих перед ним сверкающих предметов. Все эти ложки, крышки, кнопки Гала нашла где-то на островах. Нашла… или украла.
– Моё творчество – отражение моей природы. – Гала запрыгнула на край золотой чаши и выпятила грудь. – Кто хочет понять мою душу, должен… – Неожиданно Ноэль схватил её и крепко прижал к себе.
В панике сорока замахнулась острым клювом, её когти впились в его тело. Сильные крылья напряглись. Гала всячески пыталась освободиться. Но тщетно: ладони Ноэля сжимали её, как тиски.
– Хватит болтать! – прошипел он. – Где серебряная шкатулка, которую ты у меня украла?
– Серебряная… что? – прохрипела испуганная сорока. – Я даже не знаю, о чём ты…
– Позавчера ты побывала на Четвёртом острове. Наверху, в третьей башне.
– О господи! – Птичьи глаза взметнулись к потолку.
Ноэль проследил за взглядом, но, если шкатулка и правда находилась среди этого хаоса, он её не нашёл.
– Где она? – Его пальцы ещё крепче сомкнулись вокруг тела сороки.
Гала громко застонала:
– Ай! Ты делаешь мне больно! Отпусти меня, и я принесу тебе шкатулку.
– Думаешь, я тебе поверю? – насмешливо фыркнул Ноэль. – Скажи мне, где она висит.
Острый чёрный клюв указал в правый верхний угол.
– Там. Между половником и ситечком для заварки.
Гала не обманула. Сразу за большим половником с потолка свисала плоская серебряная шкатулка. Сорока продела через замок серебряную проволоку и подвесила шкатулку к потолку.
– Она мне нужна, – фыркнула сорока. – Теперь ты и сам в этом убедился.
– Для чего?
– Твой вопрос демонстрирует, что ты невежда, ничего не смыслящий в искусстве, – съязвила Гала. – Эта шкатулка – центральный элемент моей инсталляции. Я неделями искала идеальный объект для этого места. А потом увидела вещицу в кабинете миссис Моа. Я обезумела от радости. Она выгодно контрастирует с круглым половником и подчёркивает металлический цвет ситечка. Гениально!
– Зачем ты ходила к миссис Моа? – спросил Ноэль.
– Ах, ерунда. Пустая трата времени. – Сорока щёлкнула клювом. – Пришлось в который раз выслушать упрёки каких-то обывателей, которым показалось, что я их обокрала. А ведь я дарю миру гораздо больше! – Сорока снова громко затрещала. – По этому случаю я и увидела шкатулку. Она лежала у двери. Я нисколько не сомневалась, что должна принести её в свой дом.
– Ты последовала за миссис Моа, когда она покинула здание с куполом.
– Да, именно так. Я хотела украсть эту вещицу из кабинета директора. Но когда миссис Моа вышла, я заметила, что шкатулка при ней. Я полетела за ней на Четвёртый остров. В вашей башне все стояли на ушах, когда там появилась миссис Моа. Я пролетела по лестнице наверх, и никто меня не заметил. Там я спряталась и подождала, пока миссис Моа и человеческий мальчик не покинут комнату, – докладывала Гала, гордо подняв голову. – Я действовала как профессионал. Никак не возьму в толк, как ты вышел на мой след.
Ноэль проигнорировал её вопрос.
– Как ты попала в нашу комнату? Дверь была открыта?
– Неужели ты думаешь, что я не знаю, как открыть дверь? Для меня это плёвое дело. Я поискала шкатулку, нашла её и вылетела в окно. Вуаля! – Теперь голос сороки звучал тщеславно и даже благосклонно, как и прежде. – Я пошла на жуткий риск, чтобы донести шкатулку до своего жилища. Вот почему она теперь моя. Надеюсь, ты понимаешь.
– Мне нужна не сама шкатулка, а её содержимое, – сказал Ноэль.
В круглых птичьих глазах мелькнула растерянность.
– Содержимое, – повторила сорока и опустила взгляд. – М-да.
– Что такое? – Сердце Ноэля, которое и без того учащённо билось, ускорило свой темп вдвое.
Сорока заскрипела так, будто вот-вот закашляется:
– В шкатулке ничего не было, кроме старых бумаг.
– Что ты с ними сделала? – встревоженно спросил Ноэль.
