– И замечательно, потому что у меня нет ни малейшего желания становиться ею, – отозвалась сестра. – Однако мне казалось, что друг рядом тебе не помешает. Мы ведь всегда были друзьями, не так ли?
Ройс отвернулся, а когда вновь заговорил, его голос слегка дрогнул:
– Были и остаемся ими, сестрица. Однако я не хочу, чтобы ты из-за меня рисковала. Я ни за что не позволю тебе снова оказаться в опасности.
– В Брайтоне? Господи, Ройс, там-то что может случиться? Разве что на меня налетит портшез во время прогулки?
– Джоанна, времена сейчас неспокойные, – взволнованно проговорил Ройс.
– Знаю. Я, конечно, провинциалка, но не дурочка. Если кто-то планирует вторжение в Акору в столь неспокойные времена, то можно смело сказать, что мир сходит с ума.
– Значит, ты твердо решила поехать в Брайтон?
– Ройс, я ездила в Акору, поэтому, пойми же, в Брайтоне мне нечего бояться.
Он рассмеялся и больше не пытался разубедить сестру. Похоже, Ройс даже был рад, что все разрешилось. Наступила тишина, лишь где-то вдали был слышен городской шум.
– Я вот тут думала… – заговорила Джоанна.
– Спаси нас Господь, – улыбнулся Ройс.
Сестра игриво толкнула его в бок. Ройс выпрямился и приготовился слушать.
– Я говорила тебе, что, по сути, я провинциалка. Возможно, кому-то это не нравится, но меня вполне устраивает. В местах вроде Хоукфорта люди очень хорошо узнают друг друга. Там все искренни, неуместно притворство.
– И что?..
– Я никогда не встречалась со Спенсером Персевалем.
– С премьер-министром? Кажется, ты с ним действительно незнакома.
– Но я много о нем читала. Он ненавидит католиков.
– Он этого и не скрывает.
– А когда последний раз у нас был премьер-министр, ненавидящий католиков или еще кого-нибудь?
– Не знаю, – признался Ройс. – Некоторые из них не любят кого-то, но…
– Но они считают нужным это скрывать, – договорила Джоанна. – Это по-английски. Мы обнаружили, что, когда людям позволено следовать за потоком собственного сознания, им приходится нелегко. И вот Персеваль…
– Кипит от ненависти.
– И вообще от нетерпимости, – добавила проницательная сестра. – Я слышала, у него холодная, расчетливая натура.
– У меня сложилось именно такое впечатление, – кивнул Ройс.
– И он стремится к власти. Теперь – больше, чем прежде. Ты согласен?
– Это будет продолжаться до тех пор, пока принц-регент уверен в прочности своей власти.
– А на следующий год, когда положение регента изменится и ограничения с регентства будут сняты, что, по-твоему, он будет делать?
– Образует правительство по своему вкусу.
– Во главе с Персевалем? – спросила Джоанна.
– Всем известно, что Принни предпочитает своих друзей-вигов Персевалю и тори.
– Но если Персеваль устроит переворот или еще какое-то шумное действо, скажем, установит «британский контроль над Акорой, его власть только усилится.
– Да. Господи, Джоанна, тебе бы в палате лордов сидеть вместо меня. Странно, что ты не взяла Лондон штурмом, – с расстановкой произнес Ройс.
– В моем-то грязно-зеленом платье? – засмеялась Джоанна. – К тому же я привыкла говорить то, что думаю.
– В таком случае тебе стоит выйти замуж, любить мужа и даже заботиться о детях, – заметил Ройс.
У Джоанны даже дух перехватило, когда она представила себе описанную братом картину, однако она тут же вспомнила, что сердце ее осталось в сказочном королевстве-крепости.
– Не думаю, что я предназначена для этого, – тихо промолвила она.
– Ерунда! – горячо возразил Ройс. – Ты будешь отличной матерью и женой.
– Да? Но если бы я жила по твоему рецепту, то кто бы отправился тебя искать?
«И нашел бы не только Ройса, но и меня саму», – добавила про себя Джоанна.
– Но даже в таком слу…
– Даже в таком случае – нет, – перебила брата Джоанна. – Ох, Ройс, скоро утро. Давай-ка отдохнем. Что-то прохладно в саду.
– Малридж будет в ужасе. Но учти, я и спать здесь собираюсь, – заявил Ройс.
– Малридж поймет, – отрезала сестра. – Она всегда все понимает.
– Иди спать, сестрица. А завтра ринемся прямо в пасть льву.
– Уже сегодня, – пробормотала Джоанна, сворачиваясь клубочком на мягкой земле.
И когда дрема набросила на нее свое покрывало, Джоанна вдруг ощутила знакомый запах лимонов…
Брайтон купался в бриллиантовом солнечном свете у сверкающей воды. Приятный город, подумала Джоанна, хотя и не чета Хоукфорту. Когда-то прежде тут была убогая деревенька с дремавшими на улочках собаками – теперь же все иное, город быстро разросся. Улочки, бегущие вниз, к Стрэнду, были застроены домами, сдававшимися внаем, клубами, театрами и гостиницами, включая знаменитый дуэт «Крепость» и «Старый корабль», где находились самые популярные залы для собраний. Зимой, слыхала Джоанна, городок дремал, но сейчас, когда сюда пожаловал сам принц-регент, жизнь в Брайтоне закипела.
