Город перерос себя, причем буквально, благодаря огромному куполу – гигантскому сооружению высотой, как говорили, в шестьдесят пять футов в центральной части, который возвышался над Брайтоном. Под куполом находились королевские конюшни, где в холе содержали благородных животных. Без сомнения, нигде на свете за лошадьми так не ходили, как здесь. Люди постепенно привыкли к необычному сооружению, чего Джоанна никак не могла понять. И каждый раз, видя его в окно или с улицы, она не переставала удивляться.
Ройс решил остановиться в доме друга. Дом этот стоял в стороне от суетливых улиц, был скрыт за каменными стенами и окружен садом, но из его окон открывался прекрасный вид на город. Джоанна была в восторге от их временного жилища, хотя ей и пришлось нелегко от сюрприза, преподнесенного любящим братом.
– Только не говори мне, – сказал Ройс, когда их экипаж выезжал из Лондона, – что ты боишься.
– Боюсь скуки, – ответила Джоанна. – Ты не представляешь, как тоскливо мне будет даже в самом простеньком платье среди разодетых в пух и прах матрон.
– Ничуть не тоскливее, чем мне во фраке, – парировал Ройс. – К тому же твое грязно-зеленое платье сводит тебе скулы, особенно теперь, когда здесь полно народу. Я в этом уверен.
– Хорошо, я согласна, что платья нужны бы другие, – бросила Джоанна. – Но только не обращайся к мадам Дюпре. Ради Бога, только не к ней.
– Она самая модная портниха, – заметил Ройс.
– Все называют ее тираном. Ко всему прочему она сейчас наверняка слишком занята.
– Я уже послал ей записку.
Ну да, записку от графа Хоукфорта, который попросту сообщил модной портнихе, что его сестра нуждается в ее услугах. Черт возьми!
– Я написал ей, что цена не имеет значения, – сообщил Ройс.
– Она же разорит нас! И какая-то провинциальная выскочка завладеет нашим Хоукфортом!
Ройс рассмеялся, но легче от этого его сестре не стало. Едва они вошли в дом, где собирались остановиться, их встретила та самая мадам Дюпре. И еще три дня она не покидала дом.
– Это триумф! – брызгая слюной, заявила пухлая модистка. Мадам Дюпре внимательно осмотрела Джоанну, а та стоически выдерживала эту пытку, вознамерившись не сдаться портнихе-тирану.
– Мой брат сумасшедший, знаете ли, – сказала Джоанна. – И я с минуты на минуту жду, когда он об этом объявит открыто.
За три дня мадам привыкла к подобным заявлениям своей клиентки. Слушая Джоанну, она лишь усмехалась.
– Его сиятельство щедрый человек, – приговаривала она. – Побольше бы таких клиентов.
– Можете не сомневаться, их тут сколько угодно, – заверила ее Джоанна. Она махнула рукой, едва не сбив при этом с ног помощницу мадам, державшую в руках несколько роскошных отрезов тканей. – Посмотрите на улицу, там, за окном, целый город, полный людей, жаждущих вашего внимания. Как вы можете отказывать им?
– С ними занимаются мои помощницы, – ответила мадам Дюпре. Она явно была женщиной практичной. – Зато вы – мой особый проект.
– Спаси меня, Господь!
– Думаю, он уже это сделал. – Портниха посмотрела на прелестную девушку, в который уже раз дивясь про себя силе ее женского обаяния. Откусив кусочек сандвича с огурцом, мадам заметила: – По-моему, лето обещает быть очень интересным.
– У китайцев есть такое проклятие: «Чтоб вы жили в интересные времена», – заметила Джоанна.
Мадам не обиделась на ироничное замечание остроумной леди.
– Все китайцы сумасшедшие, – промолвила она. – Вот погодите, увидите вы морской павильон принца. То-то будете поражены.
Джоанна подумала, что после Карлтон-Хауса ее уже ничем не удивить. Как впоследствии выяснилось, она ошибалась.
– Здесь прежде был, – объяснял сестре Ройс, выходя из кареты и подавая ей руку, – миленький сельский дом, который принц-регент приметил почти двадцать лет назад. Говорят, ему понравился вид.
Джоанна ошеломленно смотрела на представившееся ее взору зрелище. Казалось, купол над городом должен был подготовить ее к чему угодно, но, выходит, это было не так. Воображение поражал огромный особняк в неоклассическом стиле, стоящий футах в ста от воды, окруженный множеством построек самого разного назначения, а то и вовсе без оного. Солнце садилось, заливая местность красноватым светом, к которому добавлялись неровные всполохи многочисленных факелов. По подъездной аллее, посыпанной гравием, подъезжали экипажи с гостями.
– Здесь так каждый вечер? – поинтересовалась Джоанна.
– Иногда бывает и больше гостей. Целые толпы. – Помолчав, Ройс добавил: – Принни не любит одиночества.
