Я определенно вел себя как трус. Я не хотел смотреть правде в глаза, потому что факт был в том, что я не был уверен, что смогу с ней справиться. Я хотел, чтобы то, что было между нами, было чем-то большим, чем просто секс, но что, если она этого не хотела? Мой член мог проделывать множество трюков, но он был бесполезен для того, чтобы заставить девушку влюбиться в меня. Особенно такую девушку, как она. А если я завтра отрежу себе член, что я смогу ей предложить? Ничего.
Но опять же, то, как мы были вместе прошлой ночью в ее крошечной постели, не выглядело так, будто речь шла только о сексе. Я никогда не был ни с одной девушкой так, как был с ней тогда, — нежный, любящий и не торопящийся, потому что я не хотел, чтобы это заканчивалось. И мне казалось, что она была прямо там, рядом со мной, чувствуя то же самое.
Я вернулся в комнату, поставил наш кофе на тумбочку, прежде чем лечь в постель. Она перекатилась на мою подушку, уткнувшись в нее лицом, а ее волосы разметались вокруг нее повсюду. Я усмехнулся, приподнял ее, чтобы она легла мне на грудь, и взял ее руку, чтобы осмотреть браслет из акульего зуба, который я сделал для нее, как Капитан Болван, десять лет назад. Вот ведь, дураком я был. Но, признаться, сейчас я чувствовал себя королем, видя, как она его носит. Это была просто какая-то дурацкая безделушка, но она олицетворяла меня, и она хотела, чтобы она была на ней. Так что, может быть, это что-то значило, или, может быть, я просто жил в мире грез. Хотя мне здесь нравилось: облака были пушистее, солнце ярче, а моя красотка была в моих объятиях. Большего я и не мог просить, учитывая, что я бы заплатил все до последнего пенни, что у меня был, и отказался бы от всех второстепенных органов, чтобы однажды обеспечить эту реальность. Ладно, хрен с ним, я бы отдал и несколько необходимых. Только не сердце и не член. А разве член — это орган? Он точно пульсировал так же часто, как и сердце, когда она была рядом, так что я бы ответил «да». Так что я бы продал все, кроме этих двух вещей, чтобы она могла получить их оба. Ну, не в банке или в чем-то подобном, я бы, конечно, оставил их прикрепленными к своему телу.
Я отпустил ее руку, и она легла мне на грудь. Я бы проверил ее пульс, если бы она не была такой теплой и ее дыхание не овевало мою кожу.
Я закрыл глаза и просто наслаждался ее весом и чистым покоем, который окружал меня из-за нее. Я был уверен, что до сих пор не верю в то, что она вернулась. Мой мозг никак не мог осознать, что она здесь, особенно после того, как мы едва не потеряли ее снова из-за Маверика.
Я крепче обнял ее, желая оставить ее у себя, но, как бы мне этого ни хотелось, я не думал, что она когда-нибудь станет моей. Не по-настоящему. И что, черт возьми, я должен был делать с Фоксом? Смирится ли он с тем, что мы будем вместе, если Роуг и вправду захочет меня? Я не мог этого представить. Мой брат был так влюблен в нее, что это ослепило его. Неужели его увлечение ею перевешивало его верность мне? Неужели это погубит нас?
Я вздохнул, запустив пальцы в ее волосы. Я был хорош в постели, и я знал, что полагаюсь на это, чтобы заставить ее возвращаться ко мне, но помимо этого, кем я был? Местный стриптизер/эскорт, чей член повидал больше экшена, чем кино-хлопушка на съемках фильмов.
— Кофе, — пробормотала она, просыпаясь и втягивая носом воздух со все еще закрытыми глазами.
Я ухмыльнулся ей, потянулся за ее кружкой и вложил ее ей в руку. Она устроилась у меня на груди и принялась жадно поглощать его, как измученная жаждой птица, но ее глаза все это время оставались закрытыми. Затем она нерешительно потянулась к тумбочке, промахнулась, и кружка упала на пол, а она снова прижалась к моей груди с довольным вздохом.
— Доброе утро, красотка, — пробормотал я, и ее глаза распахнулись, а мое сердце забилось быстрее, когда на меня взглянули эти прекрасные голубые глаза оттенка океана.
— Доброе утро, Джонни Джеймс, — хрипло поздоровалась она, и мы просто смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем она ухмыльнулась мне. Она покрутила акулий зуб на своем браслете между пальцами, медленно облизывая губы.
— Не могу поверить, что ты сохранила его, — сказал я, и ее глаза снова метнулись ко мне.
— Он особенный, — сказала она, и мои брови изогнулись.
— Правда?
— Да, — сказала она, улыбаясь. — Но… подожди. — Она наклонилась, прижав ухо к акульему зубу. — О, он шепчет, что ты задолжал мне речь, Джей-Джей.
Я фыркнул, потрепав ее по волосам. — Ни за что.
— Но я хочу ее. — Она надулась, и черт бы ее побрал за то, что она выглядит такой милой и горячей одновременно. — Я
Я мрачно ухмыльнулся ей. — О, ты этого хочешь?
— Да, — простонала она. — Скажи мне, Джонни Джеймс.
