Я неестественно затих, и мое сердце рухнуло куда-то на дно груди, как «Титаник», унося с собой все надежды и мечты. Фокс тоже затих, и тьма, казалось, окутала его. Я знал его позицию по отношению к детям, и это было гребаное «нет». Он не хотел растить детей, обреченных на ту же жизнь, к которой его принудили, и это был не первый раз, когда Лютер пытался заставить его остепениться. Он даже предложил Фоксу обрюхатить шлюху, если тот не хотел жениться и создавать счастливую семью. Это было гребаное безумие. Но Фокс отказался, сказав, что скорее умрет, чем приведет детей в этот мир. Теперь Лютер, возможно, играл по-другому, и это заставило меня чертовски сильно испугаться, потому что я точно знал, что Роуг согласилась на все, о чем он попросил.
— Нет, — Фокс отверг эту идею одним резким словом, и я не мог отрицать, какое облегчение я почувствовал из-за этого. — Роуг никогда не согласится на это, она даже не хочет трахаться со мной, не говоря уже о… — Он оборвал себя, сжав челюсти.
— Возможно, скоро согласится. Совершенно очевидно, что она — единственная девушка, из-за которой у тебя может измениться мнение о создании семьи, — сказал Чейз, переведя взгляд на меня, и в его глазах промелькнул отблеск его разбитой души. Моя надежда снова исчезла, как только я представил, как Роуг трахается с Фоксом, пытаясь забеременеть от него. Ярость закипала во мне, как загорающийся бензин, и я боролся изо всех сил, чтобы сдержать ее.
Хлопнула входная дверь, и Дворняга взволнованно тявкнул, бешено извиваясь в руках Фокса, пытаясь освободиться. Он поставил его на пол, и стук его когтей по половицам наполнил воздух, когда он выбежал из комнаты и направился по коридору.
Через минуту на кухню вошла Роуг, и мы все столпились вокруг нее, притягиваясь к ней, как будто она была магнитом.
— Куда он тебя отвез? — Спросил Фокс, потянувшись к ее руке, и она позволила ему взять ее, заставив мою голову закружиться от беспокойства.
Чейз посеял семя сомнения в моем сознании, и оно уже прорастало. Роуг не связывала себя обязательствами со мной, она могла выбрать его, если бы захотела. Она могла бы согласиться подарить Лютеру наследника, если бы достаточно сильно хотела убить Шона. Я имею в виду, да, это было чертовски экстремально, но моя красотка была чертовски экстремальной, и внезапно меня охватил такой страх, что я чуть не сошел с ума.
— Чтобы заклеймить меня, — сказала она с легкой горечью, а затем выдернула руку из руки Фокса и повернулась, указывая на повязку на задней стороне правого бедра, которая скрывала новую татуировку.
Фокс с проклятием упал на колени, снимая ее, чтобы посмотреть, а плечо Чейза прижалось к моему, когда мы склонились над ним, чтобы рассмотреть. Символ «Арлекинов» смотрел на нас в ответ, череп, казалось, насмехался надо мной из-под своей шутовской шляпы, и на несколько долгих секунд мой мир показался мне удручающе маленьким. Я вспомнил тот день, когда сделал свою собственную татуировку на внутренней стороне запястья, клеймящую меня, делающую меня собственностью Лютера и навсегда частью этой Команды до мозга костей.
Я больше не мог этого выносить. Всего этого было чертовски много, и мне просто нужно было убраться нахуй отсюда.
Я прошел мимо нее, прошел по коридору и толкнул дверь в гараж.
— Джей-Джей! — крикнула мне вслед Роуг, но я не остановился, сбежал вниз и сел в свою машину.
Моя голова была затуманена гневом, ревностью и сожалением. Я больше не знал, как реагировать на все это дерьмо. Я даже не хотел возвращаться в прошлое и убегать в горы с Роуг и ребятами. Я просто хотел, чтобы настоящее не выглядело так чертовски хуево. Я хотел жизнь, в которой я мог бы быть с ней, не теряя свою семью. Жизнь, в которой мне не пришлось бы склонять голову перед Фоксом из-за Роуг и клятв, которые я дал как «Арлекин». Жизнь, в которой Чейз не смотрел бы на меня так, будто я собираюсь разрушить нашу семью. Потому что в глубине души я знал, что он прав. Что если я не остановлюсь, моя связь с Роуг разрушит наши жизни. И, возможно, теперь мне придется остановиться. Возможно, теперь мне придется проглотить свою любовь к ней и наблюдать, как Фокс предъявляет на нее свои права, а она позволяет ему это из-за какой-то сделки, которую заключила с Лютером. Или, может быть, она все равно хотела его, а я просто бредил, думая, что она когда-либо могла хотеть меня.
Прежде чем я успел выехать из гаража, появилась Роуг, открыла пассажирскую дверцу и просунула голову в машину. — Подожди, — сказала она, задыхаясь.
— Мне нужно убраться отсюда, — пробормотал я, не глядя на нее.
Она плюхнулась на сиденье и захлопнула дверцу. — Тогда езжай.
Я вздохнул, затем завел двигатель, и, когда дверь гаража открылась, отъехал от дома и выехвл за ворота.
Я не останавливался, пока мы не добрались до пляжа и не увидели на наше старое убежище — «Игровую Площадку Грешников».
