Я разочарованно вздохнул, а затем мое сердце дрогнуло, когда в конце коридора открылась входная дверь. Я приподнялся со своего места, мои мысли были заняты Роуг, и я молился, чтобы она вернулась, или чтобы Чейз вошел сюда прямо сейчас и сказал мне, что нашел ее. Но тот, кто вошел, не был ни одним из них.
Воздух вылетел у меня из легких, когда мой отец вошел в кухню и сразу же стал доминировать во всей комнате. Тень Лютера Арлекина всегда казалась вдвое больше, чем у всех остальных, кого я знал, а от его ауры веяло чистой силой. На нем была черная рубашка с закатанными рукавами, открывающими татуировки на предплечьях, волосы были распущены и светло-русые, как у меня, а темно-зеленые глаза пристально смотрели на меня. — Доброе утро, сынок.
— Я не знал, что ты придешь, — тут же сказал я, поднимаясь со своего места, чтобы поставить нас в более ровное положение. Сейчас я был одного роста и ширины с отцом, но такая простая вещь, как сидеть, всегда напоминала мне о том, что в детстве я чувствовал себя маленьким в его присутствии. Я мысленно переключился на Кенни, который работал с ним в Стерлинге и всегда заранее отправлял мне сообщение, чтобы я знал, что отец возвращается домой. Всегда.
— Привет, босс, — сказал Джей-Джей, нацепив одно из своих непринужденных выражений лица, но Лютер окинул его оценивающим взглядом, вчитываясь во все.
— Вы рано встали, — сказал он. — Почему вы оба дерьмово выглядите?
Я взглянул на Джей-Джея, и мое сердце заколотилось в груди, но я не сразу ответил, не зная, что знает мой отец. Он никогда не раскрывал всех своих карт, и понял я это на собственном горьком опыте. Поэтому я собирался позволить ему раскрыть еще несколько, прежде чем попытаться солгать и быть уличенным в этом.
— И почему ты отправил моих людей рыскать по всему Сансет-Коув в поисках какой-то девчонки? — Он с любопытством выгнул бровь, глядя на меня, и я мог сказать, что он действительно не понимал, что происходит. Мое сердце забилось сильнее, и я боролся с желанием снова взглянуть на Джей-Джея, чувствуя себя подростков, которого только что застали врасплох. Но последствия этой правды были слишком велики. Мой отец поклялся убить Роуг, если она когда-нибудь вернется в город, и за все годы, что я его знал, я ни разу не видел, чтобы он отступал от своего слова.
— Она кое-что у меня забрала, — сказал я, вздернув подбородок и решая, как лучше это разыграть.
В наши дни мой «покер-фейс» был намного лучше, чем раньше, но, клянусь, отец обладал сверхъестественной способностью видеть, что происходит у меня под кожей. Но ради Роуг я должен был убедиться, что на этот раз у него ничего не получится. Технически я все равно не лгал. Она забрала у меня кое-что. Мое гребаное сердце. И я планировал вернуть и ее, и его как можно скорее.
— Понятно, — сказал Лютер, кладя руки на остров, и я посмотрел на его покрытые шрамами и татуировками костяшки пальцев, повидавшие тысячу драк. — Что ж, малыш, этой охоте лучше не влиять на нашу выручку за неделю. Что такого важного она украла? И как девушка смогла подобраться достаточно близко к моему сыну, чтобы забрать это? — Выражение его лица было суровым. Правило номер один Лютера Арлекина: никогда не впускай женщину в свой дом или в свое сердце. Он был слишком расстроен из-за того, что мама бросила его, чтобы доверять противоположному полу, хотя я и не хотел слышать, что именно с ней произошло. Все, что мне нужно было знать, это то, что она больше не хотела нас. Так что теперь я тоже не хотел ее.
Дворняга подошел к моему отцу, подозрительно обнюхивая его кроссовки, и Лютер нахмурился, глядя на маленького зверька. — Когда ты завел собаку?
— Я нашел его возле клуба, — спокойно сказал Джей-Джей, что опять же технически не было ложью. Он
Лютер наклонился, поднял Дворнягу на руки и нежно погладил его по голове, пока пес пристально смотрел на него. Клянусь, его маленькие глазки были прищурены, когда он пытался решить, доверять моему отцу или нет. Я сомневался, что он знал, что находится в руках самого могущественного человека в штате или что эти руки похоронили бесчисленное множество людей.
Дворняга отвлек папу всего на пять секунд, прежде чем тот опустил его на пол и продолжил расспросы. — Так и? Что украла эта сучка?
Я ощетинился на это слово, но внешне никак не отреагировал. — Деньги. — Снова правда. Роуг месяцами крала у меня наличные. Или, по крайней мере, крала до тех пор, пока не поняла, что я оставляю ей их, а потом швырнула их обратно мне в гребаное лицо, отказываясь принимать от меня какую-либо помощь. Честно говоря, моральный компас этой девушки был сильно извращен — конечно, она с радостью крала у парня, пытающегося дать ей дом, чтобы жить в нем, но ни за что не принимала деньги, если их предлагали, потому что это было благотворительностью. Ее решения по поводу этого дерьма бесили меня до чертиков, но мне также нравилось, как сильно она хотела меня ненавидеть.
