На территории располагались три основных кампуса. В Америке, например, у нас в Калифорнии, центральный заняли бы административные и научные объекты, а восточный и западный – общежития для мальчиков и девочек. Но здесь все было иначе. Центральный кампус, как всегда было принято самый большой из всех, а в данном случае ещё и представляющий из себя некий замок, вмещал в свои владения: общую столовую и кухню на первом этаже; оба общежития (каждое в отдельном крыле) и спальные комнаты учителей на втором; административные кабинеты и офисы на третьем; и, наконец, огромные, как мне описали (к сожалению, своими глазами увидеть ещё не пришлось), залы для провидения праздников и различных мероприятий на четвертом. Восточный кампус был отведен для занятий учеников факультетов мастерства и военных сражений. Западный занимали классы факультетов по воспитанию детей и магических искусств.
– Значит с Эмаруилом тебе интересней, чем со мной? – удивленно спросил парень с нотками ревности в голосе.
– Ну…, – протянула я, перестав лицезреть окружающие здания, – твой брат очень вежливый и воспитанный.
– А я значит не воспитанный, да? – эльф остановился около двери в столовую и зло посмотрел на меня, хотя, наверно, сильно сказано. Когда милый Касиллиан злится, это больше похоже на обиду.
Я подошла к нему так близко, что чувствовала жар его тела через свою блузку и мой любимый запах, напоминающий мне свежесть океана, – собственный запах Каса.
– Твой брат очень хороший.
Касиллиан смотрел на меня не понимающим взглядом. Проведя пальцами по его щеке, я продолжила:
– Но для меня ты лучше всех эльфов на острове и лучше всех людей на земле.
Его дыхание участилось, когда я положила руки ему на плечи и сократила расстояние между нами ещё немного. Казалось, все происходило не наяву, даже и не знала, что я способна на такое. И всё же с бешеным биением сердца наши губы медленно приближались.
– Ваше Высочество Касиллиан!
Я резко отпрянула от парня, от чего закружилась голова. В висках стучала кровь, не давая до конца осознать, что происходит. Мы стояли во дворе, у входа в столовую, из которой вышел запыхавшийся худенький эльф.
– Ваше Высочество, – повторил он. – Вас срочно просят пройти к мудрецу в кабинет.
– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Кас.
– Да, – эльф взглянул на меня, – вам всё расскажут на месте.
– Кас, я иду с тобой, – твердо прозвучал мой голос. Эльф повернулся ко мне с удивленным лицом, но в следующую секунду в его взгляде промелькнуло понимание.
–Хорошо, идем.
В кабинете главы академии было пять незнакомых мне эльфов, склонившихся над диваном у стены, на котором лежал мужчина с очень болезненным и усталым видом. Рядом сидел мудрец и держал беднягу за бледно-серую руку.
– Капитан сказал, если они не вернутся, через три дня можно готовиться к войне, – охрипшим голосом произнес эльф. Его посиневшие губы еле двигались, но я расслышала всё. Слово «война» прогремело в моем сознании, как гром среди ясного неба, и Кас поддержал меня за талию, не позволяя упасть.
Мудрец встал с дивана и направился к столу, вся свита последовала за ним. В дверь вошли ещё эльфы и начали перекладывать пострадавшего на носилки. Кажется, тот потерял сознание, но по судорожным вздохам можно судить, что он жив, а выживет ли, мне было не известно.
– Что произошло, мудрец? – спросил Кас, когда все уселись за стол.
– Этого беднягу, – он кивнул в сторону эльфа, которого выносили из кабинета, – обнаружили сегодня постовые, когда тот из последних сил плыл к вратам. Узнав, что он с нашего корабля, недавно отплывшего на большие земли, они сразу привезли его к нам. Мы уже отправили эльфов, доложить твоему отцу, Касиллиан.
– На корабль напали? – спросила я и тут же отругала себя за то, что влезла в разговор, но мудрец посмотрел на меня мягким, добрым взглядом.
– Да, Эмили. Из слов прибывшего понятно, что на корабль напали, – на лице мудрого эльфа отразилась печаль, – и напали никто иные, как наши собратья – эльфы.
– Что?! – воскликнул Касиллиан, от чего я подпрыгнула на стуле. – Этого не может быть! Мы никогда не воевали друг с другом!
– Не воевали, сынок, – так же спокойно ответил мудрец, будто не заметил выпада Каса. – Но ты забываешь слова пророчества.
– Я в него не верю, – сказал парень и отвернулся к окну. Глава академии только покачал головой, а я подалась вперед и спросила:
– Как звучит ваше пророчество, мудрец?
За него ответил эльф с худым лицом и очень длинными светлыми волосами:
– Дитя больших земель ступит на священную землю бессмертных, и начнется отсчет последних дней. Бессмертные столкнуться, возвращая тьму в мир света. Тот, с кого всё началось, поведет народ навстречу к смерти, и только человеку предначертано повернуть народ эльфов обратно к свету и спасти уцелевших.
– Не сходите с ума, – сказала я, начиная сомневаться в пророчестве, как и друг, – эльфы не пойдут за мной на войну, и кто я такая, чтобы собственно начать её?
