Я лежала на больших деревянных качелях, а моя голова покоилась у Ричарда на коленях. Это было уже почти традицией: вот так проводить летние вечера вдвоем. Пока друзья брата пропадали в баре, он проводил это время со мной. После того, как Ричард расстался с Джессикой, его трудно было вытащить из дома.
– О чем задумалась, сестренка?
– Да, так. Думаю, пора тебе девушку найти, – сказала я, смотря в улыбающиеся карие глаза.
– Ну, да. И оставить тебя одну? Над кем тогда будешь шутить и издеваться целыми днями? – шутливо сказал Ричард и пощекотал травинкой по щеке. Я засмеялась и села на край качели, подальше от брата.
– Я серьезно, Ричард! – все еще улыбаясь, сказала я. – Кстати! Вчера Саманта проболталась, что к ней на этой неделе приедет кузина Элизабет, и она собирается привести её на пикник в этот уикенд. Ты обязательно должен с ней познакомиться. Саманта говорит – она хорошая, и будет учиться в колледже Барстоу.
– Эмили, ты же знаешь, из этого ничего не выйдет. Я уже пытался. И... Я все время думаю о ней, – на его лице появилось печальное выражение. – Девушки всё видят и сами уходят от меня.
– Ещё забыла сказать: я не еду на пикник, – сказала я и, будто не замечая удивления, легла снова на колени брата.– Мэгги попросила пройтись с ней по магазинам. И к тому же...
– Что? – нетерпеливо спросил Ричард, пристально смотря в глаза.
– Просто мне кажется, что это не твои мысли о Джессике отгоняют девушек, а я, или точнее моё постоянное присутствие, – честно призналась я, и не отводила взгляда с лица брата, пока он несколько секунд смотрел на меня, как на сумасшедшую, потом откинулся на спинку и сказал:
– Глупости! Если девушка не может смириться с тем, что ты в моём сердце занимаешь большую часть, то такая мне не нужна, – твердо сказал Ричард.
Пусть говорит, что хочет, но с этого момента на людях буду больше общаться с девчонками и меньше крутиться возле брата. Качели плавно покачивались, небо неподвижной черной пеленой нависало над миром, а звезды, обманчиво сверкая, затягивали в темноту.
Медленно выплывая из сновидения с воспоминаниями, я все ещё ощущала плавные движения качели, но открыв глаза, оказалась в маленькой и незнакомой комнате. Я села в кровати, чтобы осмотреться. Комната покачнулась. Нет. Это не от головокружения... Не может быть! Я вскочила и посмотрела в круглое окошко, из которого лился мягкий свет. За окном простиралась водная гладь. Корабль? Я снова посмотрела на маленькую каюту. Все вокруг было деревянным – пол, стены, даже кровать, на которой проснулась. Рядом стоял столик, прибитый к полу, а на нем большой подсвечник с тремя свечами. Я подошла к двери, она оказалась запертой. Внезапно послышались шаги, и незнакомые голоса. Я взяла со столика подсвечник и спряталась за дверью.
– Я же тебе велел не оставлять её одну, – сказали с той стороны.
Услышав, как открывается замок, я приготовилась. Все мышцы напряглись, а поднятые руки уже начинали ныть от тяжести подсвечника. Дверь распахнулась, и я нанесла удар на первого вошедшего, надеясь на эффект неожиданности. Он каким-то образом предугадал нападение и ловко увернулся от атаки, отбросив меня в сторону, но я смогла удержаться на ногах, правда подсвечник выронила, и сейчас тот лежал слишком близко к противнику. Я огляделась в поисках ещё чего-нибудь, что могло бы помочь, и тут почувствовала сладкий, откуда-то знакомый запах, и повернулась к мужчинам, но увидела лишь размытые силуэты. Комната поплыла, я начала падать, и чьи-то руки подхватили меня. А потом темнота...
Открыв глаза, я увидела подсвечник на тумбочке – тот самый, с помощью которого пыталась защититься от похитителей. Приглядевшись, поняла, что тумбочка другая – эта была очень красивая. Даже в тусклом свете свечей можно было разглядеть безупречно ровно вырезанные росписи на дереве. Я повернулась и посмотрела на незнакомую комнату. Да, точно не каюта. Комната была намного больше, а кровать, на которой лежала, была такой широкой, что казалось, меня на ней и не видно вовсе. По щеке пробежала горячая слеза, а из горла вырвался душераздирающий крик. Я осталась одна: в этой комнате, на этой большой кровати, в этом огромном и чужом мире... Брата убили, родителей давно нет живых. Воспоминания навалились слишком быстро, разрывая сердце на мелкие куски. Кто-то вошел в комнату, но мне уже было все равно. Меня не волновало, что они собираются со мной делать. Если убьют, я даже буду им благодарна – не хотелось жить в этом бессмысленном мире. Одиночество и страх поглотили меня в свою темную и успокаивающую пучину.
Иногда, выплывая на миг, я смутно видела лица девушек, пытающихся меня переодеть или накормить, но потом снова проваливалась в забытье, где намного
спокойнее, где не было ни каких чувств. Я тонула в собственном сознании, уже не различая грани между сном и явью. Казалось, реальность превратилась в бесконечный кошмар, и возвращаться в неё не хотелось...
