– Им ничего не нужно. Они все это сделали только ради меня, – уверенно сказал парень.
– Хорошо, – не стала спорить я, хотя мне и хотелось ему напомнить о парне, который требовал от Малиона найти что-то на острове. Я привалилась к дереву рядом с эльфом, вспоминая наш разговор и цепляясь, за что можно ухватиться.
Наймисиль была права! У нас есть шанс перетянуть Малиона на нашу сторону. А если точнее, убедить его в том, что война – это не выход. Неправильно, когда сородичи воюют друг с другом, если можно решить проблему без кулаков. Конечно, не мне это говорить. Человеку, раса которого давно погрязла в подобных грехах. Но ведь они эльфы! Светлые, почти божественные создания! Как они могут воевать друг с другом? Эх, если бы Малион не был так предан своим магам, переубедить его не составило особого труда. Придется подойти с другой стороны.
– А то, что ради тебя делает Наймисиль? На это тебе наплевать? – спросила я, вглядываясь в темный лес перед собой. Лицо Малиона я не видела, так как по-прежнему сидела, облокотившись на ствол дерева, но слышала его дыхание.
– Раньше делала, пока не предала меня, связавшись с тобой, – обреченно произнес парень.
– Не забывай, она и моя подруга тоже, – легко толкнула я его в плечо, как старого друга. Я играла в хорошие отношения, и вдруг почувствовала, что сама начинаю в них верить. Мне было жаль парня, потому что он запутался в жизненных ценностях, ещё я была ему благодарна, что научил меня многому. Но наравне со всем этим, в чувства примешивались злость и обида за все зло, что уже не изменить; за все жизни людей и тех, кто погиб или ещё погибнет в этой войне, которые уже не вернуть.
– Она действительно тебя любит, и я уверенна, что и ты к ней испытываешь не менее теплые чувства.
– Наша любовь не прошла испытание верности.
– Единоличник, – фыркнула я.
– Кто? – не понял парень.
– Ты ни капли не отличаешься от наших мужчин. Неужели, вы думаете, что мы, женщины, должны полностью принадлежать вам? Мы ведь не вещи и не украшения, на которые можно иногда обратить свое внимание, или даже вывести в свет, а затем вновь закрыть в темной шкатулке подальше от чужих глаз. У нас тоже есть душа, и право выбора. Мы так же, как и вы, хотим жить, а не быть вашей тенью, – эта речь уже выходила однажды из моих уст, когда я больше была не в силах смотреть, как одна из подруг в Брастоу мучается от вечных скандалов со своим парнем на почве ревности. Я поговорила тогда с ним, а так как легко нахожу язык с парнями, мы быстро поняли друг друга. Моя подруга довольно скоро заметила изменения в поведении парня, хотя ревность ещё присутствовала в отношениях, скандалы почти прекратились, и девушка смогла спокойно иногда посидеть с нами в кафе и поговорить на женские темы.
– Обидно, что она выбрала тебя, а не меня, – произнес Малион, и мне после его слов очень сильно захотелось дать ему подзатыльник. Дурак! Так ничего и не понял. Я поднялась и снова села перед эльфом.
– Глупый! Она никого не выбирала. Неужели, ты не можешь понять. У Наймисиль слишком доброе сердце – она не может выбрать одного, и при этом обидеть другого. Подруга до сих пор разрывается между тобой, Малион, и всеми нами. И знаешь, либо она скоро подвергнется соланди (прим. автора – болезнь эльфов, этот недуг настигает тех, кто слишком долго пытается разобраться в себе, и в итоге настолько погружается в свои мысли, что ему трудно бывает вернуть свое сознание к реальности), либо просто сбежит подальше от нас всех, включая тебя.
Малион в ужасе распахнул свои глаза – он не желал такой судьбы для девушки.
– Нельзя, чтобы подобное случилось. Ты не представляешь, что это за болезнь! Я видел её у нас в деревне, когда был ещё ребенком. Это ужасно! Эльфы после недуга никогда полностью не возвращаются, они теряют различие между реальностью и бредовыми фантазиями.
– Что будем делать, Малион? – серьезно спросила я. – Если заберешь её от нас, она тебя возненавидит за то, что ты позволил нам умереть. Но и отпустив Наймисиль, тебе грозит обречь её на гибель или безумие, что одинаково ужасно.
– Я... я не знаю, – вздохнул парень, опустив голову. Есть! Получается! Ещё немного, и Малион поймет, что совершил ошибку.
– Ты сам говорил, какая она хрупкая. И ты понимаешь, что Наймисиль не выдержит этой войны. В любом случае, она сломается – с тобой, или без тебя, – сказала я, наблюдая за реакцией эльфа. Мне не видно было его лица за темными волосами, спадающими на лоб, парень так и не поднял головы. Но я чувствовала, что он в замешательстве. Малион поверил моим словам, хотя я сказала не совсем правду. Я не думала, будто Наймисиль настолько хрупкая, что не выдержит все испытания. Она доказала мне, что может постоять за себя.
– Значит, мы умрем с ней вместе, – уверенно произнес эльф. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, чтобы усмирить свой гнев на этого идиота. Нашлись мне тут, Ромео и Джульетта!
– Самилор, – сказала я, совладав с собой и открыв глаза. – Он не пойдет за тобой.
– Пойдет! – парень резко вскинул голову.
