Через некоторое время, уложив измученную девушку в собственную постель, мы с Таиндиль сидели в столовой. Прошло уже минут пятнадцать, но ни одна из нас не смогла произнести ни слова. Причиной моего молчания была неотступающая вина. Я решительно вздохнула и произнесла слова, которые горели, будто испепеляя, внутри меня:
– Это я во всем виновата.
– Что? – непонимающе посмотрела на меня подруга.
– Это моя вина. Это я запутала его разум, чтобы он перешел на нашу сторону.
– Нет, нет, – Тиль взяла меня за руку. – Твоей вины нет. Ты сделала то, что должна была. Малион сам загнал себя в эту пропасть. И видимо только он сам оттуда и способен выбраться, – обреченно закончила девушка.
– Ему понадобиться помощь. Но я не знаю, чем мы можем помочь. Я почти ничего не знаю об этой болезни.
– Я тоже. На Нальвастине еще никто не подвергался этим недугом.
– Но силанди встречались на больших землях, об этом говорил Малион.
– Значит, нужно отправиться на земли людей, и раздобыть информацию.
– И мы отправляемся уже завтра, – в наш разговор вступил мужской голос. Обернувшись, я увидела Каса, и все мысли вылетели из головы. Я бросилась его обнимать, не задумываясь, что на нас смотрит вся столовая.
– Ты в порядке. Я так за тебя волновалась, – произнесла я ему на ухо, не расцепляя объятий.
– Не больше чем я за тебя. Извини, что не смог прийти раньше. Государственные дела не хотели меня отпускать.
– Все уладили?
– Основное. А все остальное надо решать не здесь. Именно поэтому мы отплываем завтра на большие земли.
– А кто «мы»? – поинтересовалась Тиль.
– Все, кто желает, – ответил эльф. – Но точно знаю, что еду я, как представитель Короля, и ты, – он посмотрел на меня, – как свидетель и человек, который помог приостановить воину.
– Я? – удивление явно отразилось на моем лице.
– Ну, конечно, – улыбнулся Кас. – Без тебя эта война могла перерасти в столетнюю ненависть между эльфами Нальвастина и эльфами Больших земель.
– А я вот не смогу поехать, – грустно заметила Таиндиль.
– Почему? – я уже представила путешествие со всеми друзьями, но одно слово изменило эту картинку в моем воображении. На ней будто испарились несколько близких.
– Малион, – произнесла Тиль. – Я не смогу оставить Самилора одного с этим горем.
– Понимаю, Тиль. Я сама найду сведения о болезни, и мы обязательно вытащим Малиона из этого состояния, – пообещала я подруге.
– О какой болезни вы говорите? Что такое произошло с Малионом?
– Силанди, – тихо сказала я, чувствуя, как вновь вина подступает.
– За что его так? Он конечно виноват, но не настолько же, – пожалел парня Кас. – Я пойду, сообщу лекарям, чтобы хорошо за ним приглядывали, пока нас не будет. Не беспокойся, Таиндиль, мы поможем ему.
До отплытия оставалось три часа, и меня заполняло какое-то беспокойство. Мне казалось, что я забыла на острове какую-то часть себя. Поэтому отправилась к лагуне, чтобы побыть в одиночестве. Я не могла предвидеть того, что меня там ожидало.
– Боги, за что? – не удержавшись на ногах, я опустилась на колени перед беседкой на лужайке. Вернее перед тем, что от неё осталось.
«Неужели бывшие враги добрались и до этого места?»
Беседка наклонилась в сторону, почти упав на землю. Белоснежные занавеси превратились в изорванные тряпки цвета ржавчины. Свечи на земле давно догорели, оставив после себя лишь огарки. А обрывки бордового одеяла напоминали кровь, разбрызганную по чуть белым подушкам.
Разум твердил: « Нужно бежать от этого страшного места». Но тело не хотело слушаться. Глазами я искала что-то в этом кошмаре, как в подобном сне мы ищем выход, который должен заставить нас проснуться. И я нашла. Среди увядших цветов мой взгляд отыскал совсем нетронутую, белоснежную орхидею. Её лепестки тихонько подрагивали на ветру. Я поднялась и подошла ближе, сорвала цветок и поднесла к носу. Вдохнула приятный запах, напоминающий розу, и унеслась в тот день, перед войной. В тот день, где я была безмерно счастлива. Закрепив нежный цветок у себя в прическе, я повернулась и направилась к кораблю, прогнав ужасные воспоминания кошмара, оставляя только приятные, связанные с Касом.
Я уже пришла к порту, когда меня остановили.
– Эми, – позвал меня тихий мелодичный голос. Обернувшись, я увидела перед собой Наймисиль. Блондинка была на себя не похожа. Под глазами темные круги от слез, лицо осунулось, в глазах больше нет того блеска и той надежды, которая не покидала её даже во время сражений.
– Я хочу отдать тебе то, что по праву принадлежит тебе, – девушка протянула мне кольцо на цепочке – голубые камни сверкнули яркими лучиками.
– Я тебя не понимаю, Наймисиль, – пролепетала я, наблюдая за игрой света.
– Он сам выбрал тебя. Дважды. Ты – истинная хранительница кубка Вечности. И не переубеждай меня в обратном, – остановила она мои вырывающиеся протесты. – Я давно должна была передать тебе кольцо, но не желала признавать себя больше не хранительницей.
– Но как я смогу взять на себя такую ответственность? Я не смогу быть хранителем такой важной вещи, – испугалась я.
