Сумерки подходили к концу, и на остров спускалась тьма. Толпа военных с автоматами двигалась по улицам при свете фонарей. Но уже через два поворота Зилу, который шел первым, стало ясно, что никакого боя не будет. Центральная улица была заполнена мужчинами, которые спешили к контейнеру Франклина. Сотни мусорщиков, аграриев, ремесленников, некоторые вооружены пластиковыми палками и железками. Завидев военных, никто не стремился освободить им дорогу – все продолжали следовать в прежнем ритме. Солдаты сбили шаг, и уверенная поступь защитников острова стала напоминать походку призывника на медкомиссии. Зилу выхватил пистолет и пальнул в воздух.
– С дороги!
Несколько фигур шарахнулись в стороны, но некоторые – наоборот, развернулись. Какой-то здоровый мусорщик даже перегородил военачальнику дорогу.
– Убери пугалку, генерал! Мы идем за правдой. Никто не думает на тебя нападать.
– Зачем же вам тогда палки?
– А ты думал, мы забудем о тебе и твоих побрякушках? – мусорщик повернулся и продолжил движение.
Зилу поставил пистолет на предохранитель и убрал в кобуру. До него дошло, что все действительно решится на площади.
Орландо уже стоял на крыше контейнера Франклина и отвечал на вопросы жителей, преимущественно мужчин, которые уже на треть заполнили улицу и переулок у дома.
– Через сколько ты увидел открытую воду?
– А когда начал слышать рацию?
– Тебе все это, случаем, не привиделось?
Вопросов было много, и они повторялись. Вновь пришедшие спрашивали одни и те же вещи снова и снова, и Орландо, как заведенный, отвечал. Вскоре он начал хрипнуть, и Франклин протянул ему мегафон. Люди отвечали то ропотом, то вздохом, то всплеском криков. Многие – не верили. В толпе слышались мнения, что весь «побег» – какой-то разыгранный спектакль, но никто не мог ясно объяснить, хотя бы конспирологически, кому и зачем это было надо. «Судью хотят двинуть» – только такое мнение и нашлось.
Когда Орландо увидел приближение военных, сразу решил сыграть в открытую.
– Зилу! Поднимись сюда, скажи, почему вы скрываете правду? Почему ты прикончил Ченса, спрятал бортовой журнал и держал меня взаперти, а?
Разгоряченная толпа шумно поддержала предложение Орландо. Зилу же такой прыти от серфингиста не ожидал. Генерал оказался в тупике, который неожиданно разрешился благодаря какому-то аграрию. Худой остроглазый мужик протиснулся в контейнер Франклина, дверь которого так и оставалась нараспашку, и через полминуты оттуда повалил дым. Мужика схватили уже на выходе. «Это Суини» – закричал кто-то; его подняли и унесли в сторону военной базы. Орландо был вынужден слезть с полыхающего контейнера, а для Зилу ситуация стала более комфортной. Он распорядился тушить контейнер, воякам бросились помогать островитяне из других кланов. Впрочем, с два десятка добровольцев, самостоятельно договорившись, окружили Орландо и отвели его в сторону. Эти не сомневались в том, что он говорит правду, и посчитали нужным защитить его.
Контейнер был потушен в течение получаса, и раздались предложения – продолжить митинг, дать слово Зилу и Орландо. Но тут на площадь явился Грателли.
– Судья просит Орландо пройти к нему. Мы гарантируем его безопасность. Утром Орландо выступит перед всеми желающими на центральной площади.
Так завершился скоротечный, сумбурный бунт.
По дороге к Судье Орландо делал различные предположения – зачем же тот его вызвал, что же он предложит. Но всякий раз Орландо был далек от правды.
– Организуем экспедицию. Вы ее возглавите. И я пойду вместе с вами, – без прелюдий изрек Судья.
Орландо потерял дар речи.
Остров спал. Чепмен остался на берегу и бродил по узкой набережной, где однажды столкнулся с Айви и Энрике. Это место стало для него чем-то священным. Именно тут он понял, что не отступится, не сдастся, что пойдет до конца. Студент закрыл глаза и подставил ноздри потоку воздуха. Вспомнил то, что изо дня в день вспоминал тысячу раз – поцелуй Ди, тогда, в доме Грэма. Одно прикосновение, за которым последовала буря страсти и ласки, прикосновение, будто обрушившее стену между ними, он помнил каждой клеточкой. Ему показалось, что влажные губы Ди сейчас коснулись его губ. Это было настолько въявь, так ощутимо, что Чепмен прижал к губам руку – проверить, оно ли это… Он отнял руку, но продолжил ощущать поцелуй – тот и не мог отныне прерваться, он теперь был вечен, как сама любовь к Ди.
Наступало утро. От покосившегося контейнера Франклина шел пар. Нагретый металл остывал, расправляясь и хлопая с громким булькающим звуком. Сталь, раскалившаяся докрасна ночью, уже потемнела и почернела – на стенках не осталось ни единого намека на краску. Пол рядом с контейнером искривился, а в трех местах проплавился даже до воды. Необычно было то, что дыры образовались не под самим контейнером, что было бы логично, а рядом с ним, будто пластик грелся неравномерно. Теперь из этих ям разлилась огромная лужа, из которой иногда, под напором, била вода.
