В его интонации я слышал извиняющийся тон. Мол, смотрите, ребята, сами, я вам всё объяснил, а уж решать вам; браться ли за эту дерьмовую работёнку.
Я всё слышал, и про себя оценил его отношение к нам. Но в нашей ситуации такая возможность, за неделю до истечения виз и при отрицательном денежном балансе, рассматривалось нами, как большая удача, и мы не скрывали своей повышенной готовности принять его завалявшееся предложение. Мысленно я также благодарил случай, за то, что именно с этим деликатным и приветливым джентльменом мне сейчас придётся утрясать формальные вопросы, которые неизбежно возникнут при нашем оформлении.
В предоставленных нам анкетах, после имени, фамилии и даты рождения, требовалось указать номер национального страхования. Это был первый пробел в анкетах, который нам предстояло как-то заполнить и преодолеть. Адрес проживания на тот момент мы могли указать лишь один, имеющийся у нас. Это был адрес наших земляков в Лондоне, где мы останавливались первые две ночи. Его мы и указали в анкете. Также, требовалось предоставить данные банковского счёта. Указав таковые, анкета обрела почти полностью оформленный вид. Подписавшись под всем этим, мы подали их нашему почти работодателю.
— Я только что переговорил о вас с бригадиром смены на фабрике, она хочет, чтобы вы подъехали туда сегодня, до окончания рабочего дня. Там вы и решите вопросы о рабочем месте и времени. Теперь, мне нужны ваши документы. Лучше всего — паспорта.
Пока мы доставали паспорта, он бегло просмотрел наши анкеты и вполне спокойно уточнил.
— Номера социального страхования у вас нет?
— Нет, ещё не успели, — таким же безразличным тоном ответил я, не имея ни малейшего понятия о процедуре получения такового в этой стране.
Он тут же, сам заполнил этот формальный пробел в наших анкетах.
— Я вам указал временные социальные номера, так как без таковых трудовые отношения невозможны. Временный номер обычно состоит из цифр, соответствующих дате рождения — день, месяц и год, а литеры TN означают — временный.
Этот джентльмен мне всё больше нравился, и я был почти уверен, что вопрос о нашем статусе мы также сможем решить. Раскрыв паспорта, он сравнил наши данные с указанными в анкетах и отыскал наши визы. Убедившись в наличии таковых, он привычно открыл крышку сканера и заложил туда паспорта для изготовления копий. Делал он всё это спокойно и ловко, а мы, молча, наблюдали, как формировались трудовые досье на двоих паковщиков бананов.
Изготовив копии заглавных страниц паспортов и виз, он этим не ограничился, перелистнул страницы в поисках штампов о разрешении работать, там он нашёл и отметки о предписанных нам сроках пребывания в стране. Внимательно рассмотрев, он выразил свою озабоченность.
— Ребята, так у вас визы заканчиваются через пять дней.
— Через шесть. Сегодня ещё целый день, — поправил я, — мы намерены продлить визы.
— Вы уж постарайтесь, пожалуйста. В общем, на данный момент мы вправе принять вас на работу. Ну, а далее… Честно сказать, в этом вопросе я пока не могу ничего посоветовать вам. Ладно, сейчас же, возьмите ещё вот эти анкеты, заполните их и сходите по этому адресу. Здесь рядом, это местный отдел социального обеспечения. И подайте это им. Когда отметитесь там, принесите мне это обратно.
— Хорошо, — согласились мы, толком не поняв для чего это надо.
Я не стал доставать его вопросами, мы послушно взяли свои паспорта и убрались, пока от нас не отказались вообще. Шагая в заданном направлении, мы смогли, наконец, обсудить всё услышанное и понятое нами в этой конторе.
По сути, за полчаса общения с этим джентльменом мы узнали больше, чем за три недели общения со своими согражданами. Я уверен, что все наши товарищи, прожившие в этой стране по году и более, были достаточно осведомлены обо всех этих бюрократических социальных заморочках. Они легко могли бы объяснить и посоветовать нам, как лучше действовать и преодолевать всё это. Однако, лишь на последней неделе своего легального пребывания, мы случайно узнаём что-то от совершенно чужого нам человека.
В конторе социального обеспечения стояли люди в очередях к различным окошкам. Мы обратились к окну, обозначенному как регистрация и информация. Я не успел задать свои вопросы, как сидящая там мадам попросила подать ей наши анкеты. Мы, молча, вручили их ей. Она, как автомат, внесла наши данные в компьютер, проставила штампы на анкетах и вернула их нам. Помня инструкции, мы с этими анкетами пошли обратно в агентство. Там нас встретил наш начальник кадров. Принял от нас эти анкеты, вложил их в наши досье и положительно отметил нашу исполнительность и оперативность.
— Что далее? — спросил я.