Я шагал домой и думал, как бы упорядочить отношения с агентством в случае, если сотрудничество обретёт положительный и устойчивый характер. Кроме моего настоящего имени и фамилии, на которые открыт счёт в банке, я присвоил себе ещё и шпионское — Стыцькофф, по которому попросил убежище и теперь успешно черпал всевозможные блага из городского бюджета Саутхэмптона. Сегодня, сам того не желая, я оказался трудоустроенным, но теперь уже под третьим именем… Это уже слишком.
Следовало бы изначально не мудрить, и, не стесняясь, честно представляться беженцем под своим настоящим именем. При таком массовом потоке просителей и очевидном бардаке в учёте миграционных дел, я бы ничем не навредил себе. Зато головной боли было бы меньше. Но теперь эти выводы были запоздалыми.
Из документов у меня имелся спрятанный украинский паспорт с искажённым на украинский манер именем. (Никто даже не спросил меня, согласен ли я на такую интерпретацию своего имени.)
Кроме этого, имелись подлинные удостоверение личности и водительская лицензия, некогда выданные штатом Флорида, так же на моё настоящее имя, применять которые здесь было наиболее комфортно. И, наконец, действительное, но позорное письмо-удостоверение, выданное британским миграционным ведомством гражданину Белоруссии мистеру Стыцькову.
На основании этого письма я легально пребывал на острове и потреблял выделяемый мне кусок Humble Pie.[37]
Следует отметить, что это письмо содержало комментарий о том, что держатель сего документа — всего лишь проситель политического убежища, в чём ему может быть отказано, а сам он может быть задержан и принудительно перемещён за пределы Королевства.
Этот унижающий человеческое достоинство документ давал доступ к кормушкам, но во всех прочих случаях его следовало хранить подальше от посторонних глаз. Гости-нахлебники в почёте здесь не состояли.
Теперь же, ещё и для агентства и фабрики я буду — Сергей Голубец. Сплошная фигня получается! Как я мог допустить такой беспорядок в своей биографии?!
Если бы я попросил убежище под своим именем, мои документы и совесть сейчас пребывали бы в относительной гармонии.
Слишком много «бы», ошибок и, как следствие, головной боли!
Дома я поделился с соседом о предложенной, формально ему, а фактически мне, работе и о своём согласии поработать под его именем. Тот не возражал, но поинтересовался о самой работе и возможности его поступления на эту фабрику. Я не мог ответить на его вопросы, лишь обещал крепко подумать, как упорядочить формальные отношения с агентством. Ибо мне и самому не нравилась ни его фамилия, ни моё препятствие его сотрудничеству с этим агентством, так как я сделал это вместо него, ни весь этот шпионаж. В согласии моего соседа прозвучала заметная интонация ревности и одолжения. Я невольно почувствовал себя обязанным. Благо он был уже трудоустроен, хотя и не особо доволен своей работой.
Снежный ком вопросов, на которые я пока не имел ответов, упрямо катился на меня. Уклоняясь от неблагодарного бремени ответственности перед соседом, я с облегчением отправился на свою ночную работу. Расставаясь с ним, я утешил его очередным обещанием помочь в ближайшие дни с открытием банковского счёта.
К девяти часам я прибыл к агентству. Микроавтобус уже ожидал. Кроме водителя на пассажирских местах сидели несколько работников. Поприветствовав водителя, я как пароль, назвал чужую фамилию, мысленно утешаясь, что для англичанина звук «голубец» ничего не означают. В списках такой голубчик числился, и мне предложили занять место в автобусе.
В течение десяти минут к нам присоединились ещё несколько человек. Водитель убедился, что все на месте и тронулся по Лондон Роуд в направлении Лондона. Радио было настроено на станцию, передающую хорошую музыку, среди пассажиров я расслышал польскую (без этих негде не обойтись) и местную речь. В этот день ночной трудовой десант состоял пополам из англичан и пришельцев.
Ехали минут сорок. Где-то на полпути между Саутхэмптоном и Лондоном, в индустриальном пригороде Бэйсингстока мы припарковались у пропускного пункта на территорию предприятия, обозначенного как ITT Cannon Industries.
Jays Close,
Viables Industrial Estate,
Basingstoke,
Hampshire,
RG22 4BA
Процедура прохождения работников на территорию требовало от каждого внесения записи в вахтенный журнал. Указывалось имя, наименование агентства от которого прибыл, дата и время прибытия на фабрику. Факт прохождения кого-либо через этот пункт фиксировался и видеокамерой.
Пройдя через ухоженный участок территории, мы вошли в корпус и по длинному коридору попали в один из цехов. Это оказалось большое, хорошо освещённое помещение без наружных окон. Вдоль всего пространства размещались рабочие столы, оборудованные различными механическими приспособлениями. За некоторыми столами работало несколько человек, большинство из них были женщины. Звучала музыка, работники свободно и весело общались между собой.