Доктор и Мигель сели за стол, на котором уже стояло три тарелки, два стакана и чайник. В двух тарелках была неизвестного происхождения каша, а в третьей тонкие куски хлеба. Свамп и Бароссо накинулись на еду, не чувствуя вкуса. Они проглотили всё буквально за несколько минут. Залпом выпили по первому стакану чая и только на втором замедлились. Нинель посмотрела на них, как на зверей, забрала грязные тарелки и ушла.
– Мигель, – обратился доктор к Бароссо. – Слушай, давай ты мне не сегодня расскажешь о себе, а завтра. У меня уже нет сил, и я бы пошел спать. И тебе стоит отдохнуть. Договорились?
Мигель посмотрел на доктора, лицо того действительно было измотанным, и согласился. Бароссо доктор проводил на третий этаж, где был свободный жилой бокс. Как только Мигель увидел кровать, то забыл обо всем. Он уснул еще до того, как его голова коснулась подушки.
Мигель проснулся рано, но чувствовал себя хорошо отдохнувшим. Он спустился в столовую, где очаровательная Нинель его снова накормила. За столами никого еще не было.
– А ты не знаешь, где Свамп? – спросил Мигель у заведующей столовой.
– Он, наверно, еще не вставал, никогда завтрак не пропускает. Скоро спустится. А ты новенький у нас?
– Да. Почему все меня об этом спрашивают? Неужели это так заметно?
– Заметно, и тем, кто долго на острове Осьминога, это видно сразу, – ответила Нинель, забирая тарелку у Мигеля и наливая себе в кружку чай. – Просто жизнь у нас такая. Мы редко доверяем новичкам, потому что никогда не знаем, кого к нам привезли. Вертолет прилетает постоянно, примерно каждые два-четыре дня. Привозит от пяти до двадцати новых заключенных со всего мира. И кто из них кто – неизвестно. Мы, местные, знаем, чего ждать друг от друга, у нас есть определенные правила, которые стараемся соблюдать. Конечно, они отличаются в зависимости от района, но все-таки они всем известны. А новенькие – это страх, мы боимся, поэтому и не доверяем.
– А почему тогда доктор меня не испугался, он же знал, что я новенький?
– Не знаю, лучше у него спросить. Но я почему-то тебя тоже не боюсь, – Нинель встала со стула. – Мне пора готовиться, сейчас все жители дома набегут, а потом еще надо больных накормить.
Мигель залпом допил чай и встал со стула. В дверях он столкнулся с мужчиной и женщиной, которые оживленно беседовали между собой. По их поведению Бароссо решил, что этих людей связывают интимные отношения. Возможно, они муж и жена, насколько это было возможно в современном обществе. На большой земле, как здесь называли весь внешний мир, эти понятия давно умерли и возрождаться не собирались. Мир стал местом для одиночек. И Мигель сам был прямым результатом такого общества. Он сам вырос в Доме ребенка, и его дети сейчас росли там. Прогресс было ничем не остановить. Оставался только вопрос, нужен ли такой прогресс.
Бароссо сидел на ступенях больницы и грелся на теплом утреннем солнце. Он распрямил ноги, откинулся назад, опираясь на прямые руки, и подставил лицо солнцу и ветру.
– У нас даже пляж есть, – за спиной раздался голос доктора Свампа. – Он, правда, небольшой, но там хотя бы можно купаться.
– А что, не везде можно купаться? – спросил, не оборачиваясь, Мигель.
– Конечно, нет, если зайти на глубину более двух метров, то тебя убьет система безопасности острова. Ты же не думаешь, что нас тут оставили без охраны и наблюдения? – усмехнулся доктор.
Бароссо не стал отвечать на последнюю реплику Свампа.
– Мне нужно примерно полчаса, чтобы сделать обход больных, а потом я свободен. Зайди в столовую, там Нинель приготовила нам чай. Возьми его, пару стаканов и поднимайся на крышу, я скоро приду и поговорим.
Мигель всё так же, не оборачиваясь, буркнул что-то, что можно было принять за согласие.
Мигель поднялся на крышу по лестнице, лифтов в здании, конечно, не было. Точнее, они были, но не работали и использовались как боксы для хранения различного барахла. В руках он нес два стакана и полный чайник, который для них приготовила Нинель. Она как-то странно смотрела на Бароссо. Он никогда не видел таких взглядов и не понимал, как их трактовать.
На крыше он обнаружил несколько металлических столов и стулья, расставленные вокруг них. Он выбрал стол и сел за него. Поставив всё, что принес, он налил себе немного чая и задремал. Но долго отдыхать ему не дал доктор.
– Вот молодец, – Свамп всё улыбался, Мигелю стало казаться, что это маска, за которой доктор что-то скрывает. А таким своим чувствам он привык доверять. Бароссо наполнил стаканы чаем и протянул один доктору.
– Куришь? – спросил доктор.
– Нет, – ответил Мигель, – и вам не советую.
– А мне это не вредит, – Свамп достал трубку и стал набивать ее табаком. – Знаешь, как сложно его здесь достать? Стоит очень дорого, но мне это единственная радость, кроме рассказов вновь прибывших.
Доктор раскурил трубку, отпил пару глотков из своего стакана и растянулся на стуле.
