Мы снова обошли строение по кругу, не забывая про мины. Других входов в ангар, как и выходов, не нашлось. Сам ангар представлял собой бетонный квадрат высотой метра в четыре, на который водрузили металлический купол в виде половины цилиндра, радиусом ещё метров семь. И в торце этого цилиндра, прямо над бетонным основанием, явно проглядывал ряд окон.
— Окно — это дыра. — сообщил я, опуская бинокль. — А дыра — это, конечно, не кролик, и даже не Светлана Павловна из бухгалтерии, но обязательно путь внутрь.
— Что, ведущая куртизанка? — хмыкнула Даша.
— Наоборот. Прозвище «Чёрная Дыра» за ней закрепилось потому, что это ангельское создание способно поглотить любое количество цветов, конфет, алкоголя и других подношений без какого-либо результата… Многие пытались, до сих пор перед глазами, как живые стоят. Впрочем, это не относится к делу. Но вот если забраться на бетонное основание, то можно легко влезть в окно. И я даже вижу, как это можно сделать.
Между складом и ангаром было примерно метра четыре, то есть — почти рядом. Склад же, в отличие от ангара, был оборудован пожарной лестницей, ведущей на крышу. Оставалось придумать, как преодолеть провал, и в этом нам помог кусок металлической фермы, достаточно большой, чтобы перекинуть его между строениями, и недостаточно тяжёлый, чтобы мы не могли затащить его наверх. Вот он лёг как надо между зданиями, вот по нему перебежал Бегемот, вот он уже громко орёт на той стороне, мол, чего вы копаетесь… Чего, чего… Ферма представляла собой четыре металлические балки, соединённые поперечными перекладинами через каждые полметра, общей шириной сантиметров сорок. И по ней нужно было перебежать, находясь на высоте четырёх метров. Вроде бы, что такого?
Представьте, что вы идёте по полу, выложенному плиткой со стороной, пускай, тридцать сантиметров. Теперь поставьте себе задачу: наступать только на плитки, расположенные на одной линии. Вроде, ничего сложного? Вообще без проблем. А теперь представьте, что остального пола больше нет, и с обоих сторон вашего узкого пути — пропасть. Что, уже повело в сторону? А ведь для ваших ног технически ничего не изменилось…
Без понятия, как называется данный психологический феномен — я считаю, этот баг обязательно нужно фиксить в следующих ревизиях человеков — но в данный момент мешал именно он. Я, так-то, вообще высоты боюсь, и если на Соснодубе помогло то, что за плотной кроной я тупо не видел земли, то здесь всё было строго наоборот. Тем не менее, я собрал яйца в кулак и бодро перебежал на ту сторону.
У Даши таких проблем не было, и она перебралась к нам без проблем. Бетонный бортик по периметру строения был больше метра шириной, поэтому гулять по нему можно было, как по проспекту. Мы спокойно дошли до угла, свернули, и через десять секунд я уже осторожно заглядывал в крайнее окно.
— Вась, что там? — нетерпеливо вопрошала подруга.
— Кабинет. — оценив увиденное, я повернулся к девушке. — Просто кабинет. Стол, кресло, шкафы, комп, ещё что-то по мелочи.
— Хмм. — Даша склонилось над КПК. — Ничего опасного вроде не показывает. Фон высоковат, но и только. Бегемот? Твоё мнение.
Котяра неопределённо «пожал плечами», потом подошёл к окну. Оно было заперто изнутри, как и все остальные, но Бегемот вдруг решил эту проблему, причём очень эффектным способом: выпустил коготь, очертил им по стеклу небольшую окружность (от звука у меня аж зубы заболели), а потом с ленцой, явно играя на публику, щёлкнул по выпиленному участку. Тот с тихим звоном провалился внутрь, и, пока мы с Дашей подбирали челюсти, котяра просунул лапу внутрь и открыл замок. Окно с тихим скрипом распахнулось, а Бегемот, с видом английского дворецкого в десятом поколении, приглашающе махнул лапой.
— Ну ты, блин, даёшь. — сказал я и полез в окно. — Позер…
— Молодец, пушистик! — судя по звукам позади, Даша не в пример выше меня оценила таланты Бегемота.
Внутри действительно был просто кабинет. Судя по чертёжному столу и вороху чертежей, тут обитал кто-то из инженеров, причём, судя по размеру кожаного кресла — не из последних. Ничего особо интересного или нового мы не нашли — документы, чертежи, письменные и чертёжные принадлежности, шкафы ломились от литературы по электронике и, как ни странно, биологии. На подоконнике — чашка, не мытая, судя по слою осадка, вообще никогда, банка растворимого кофе и пачка рафинада. Электрочайник нашёлся в углу, стоящий на стопке чертежей, чтобы провод мог дотянуться до розетки, устроенной, почему-то, почти под потолком. От неё же тянулся провод к древнему катушечному магнитофону, стоявшему на маленькой табуретке. Я нажал на кнопку «Воспроизведение». Из динамика раздался знакомый голос, певший знакомую песню. Очень знакомую. Я чертыхнулся и выключил магнитофон.
— Ты же, вроде, любишь «Арию» и Кипелова? Что не так? — удивлённо подняла на меня глаза Даша.
— Люблю. — я нежно погладил «мафон», как тогда говорили. — Сейчас прозвучал фрагмент песни «Смутное время» с сольного альбома Кипелова и Маврина «Смутное Время». Знаешь, в каком году он вышел? В 1997.
