Простыни высохли. Растянуты на крыше в пять рядов, по три в каждом, у первого из которых она ставит корзину для белья. Начинает снимать прищепки.
Кашель из-за парапета со стороны дороги.
Замерев на месте, Мерседес вглядывается во мрак. Там кто-то есть — свернулся калачиком, будто плод в материнской утробе.
— Кто тут? — зовет она.
Без ответа.
Положив прищепки, Мерседес ныряет под простыню и подходит ближе.
Это Кудряшка Джемма. Та, которая выглядит так, будто у нее только недавно выросла грудь. Обхватила ручками-палочками палочки-ножки и уперлась в колени подбородком. Похоже, даже не замечает, что рядом кто-то есть.
— Эй, Джемма! С тобой все хорошо?
Девушка медленно-медленно поднимает голову и смотрит на нее. Она плакала. Лицо посерело, макияж потек.
— Ты в порядке?
Она опять кашляет и говорит:
— Простите… У меня, похоже, приступ астмы.
В голове Мерседес проносятся мысли. Может, она что-нибудь приняла? Может, ей что-то дали? Вид у нее просто ужасный.
— Хотела подышать свежим воздухом, — говорит девушка, дыша со свистом, но при этом как-то умудряясь засмеяться, — а ингалятор оставила внизу. Иронично, не правда ли?
Мерседес подходит еще ближе и говорит:
— Я тебе его сейчас принесу.
Джемму до такой степени удивляет это проявление доброты, что душу Мерседес тут же заполняет печаль. Неужели к тебе никогда и никто не был добр? Бедный ребенок. Дело в этом? В твоей жизни было так мало любви, что ты посчитала это… такую жизнь… нормальной?
— Правда?
— Ну конечно же. Где ты его оставила?
— В сумочке, — отвечает она, — у бассейна. На голубом столике. Такая маленькая, в виде пирамидки… — она судорожно глотает воздух, — с пайетками.
— Хорошо, — говорит Мерседес, — жди здесь.
Как будто ей есть куда идти.
Из холла доносится глубокий утробный смех, больше похожий на рык, и игривый девичий вскрик. Она замирает наверху лестницы, размышляя о том, куда бы деться. Когда они направляются наверх со своей жертвой, им не нравится, если рядом болтаются слуги. Должно быть, видят свое отражение в их глазах, каким бы бесстрастным ни было их выражение.
— Однако ты гораздо тяжелее, чем кажешься! — восклицает мужчина.
Принц.
— Секундочку. Сейчас я тебя…
Снова вскрик. На этот раз настоящий. Грохот, глухой удар, женский стон. Мерседес выглядывает из-за перил. На мраморном полу лежит Ханна, над которой, сдавленно фыркая, стоит принц. Хихикает. Визгливый смех школьника. Мерседес принимает решение и спешит вниз.
Одновременно с ней в вестибюле появляется Пауло и тут же бросается к девушке.
— Упс! — произносит принц. — Переоценил собственные силы.
Ханне, похоже, не на шутку больно. Она сжимает руку, изо всех сил стараясь не плакать. Пауло опускается рядом с ней и просит ее показать. У него за плечами медицинская подготовка. Кто бы сомневался.
Девушка сердито взглядывает на принца, из ее глаз вот-вот брызнут слезы.
— Я же говорила не брать меня на руки! — кричит она. — Смотри, что ты натворил!
— Ханна! — раздается хлесткий окрик Татьяны. — Да как ты смеешь разговаривать в таком тоне с нашими гостями?
О господи. Мерседес огибает их всех стороной. Мужчины на диванах на улице продолжают пить, не обращая внимания на происходящее.
— Но он же меня уронил! — воет Ханна, а когда Пауло поднимает ее на ноги, кривится, стискивает зубы и со свистом втягивает в себя воздух. — Ай! Чертов проклятый…
— Мне ужасно жаль, — говорит Татьяна, повернувшись к гостю. — Поверить не могу…
Мерседес выходит на улицу. Воздух у бассейна провонял сигарами, выпивкой и тестостероном. Вей-Чень с Сарой так и сидят на краю, опустив в воду ноги, таращась в пустоту. «Господи, — думает она, — да на ваших глазах человека зарежут, а вы и не двинетесь».
Как и сказала Джемма, сумка лежит на столике рядом с мраморной нимфой. Мерседес беззвучно скользит к ней, радуясь, что довела до совершенства искусство оставаться незамеченной. По ходу слегка улыбается девушкам и прикладывает к губам палец.
— На перелом не похоже, — говорит Пауло, — так, небольшое растяжение. Приложить лед, дать ибупрофен, отправить спать — и будет полный порядок.
— Ну вот… — произносит принц с видом раскормленного мальчугана, у которого отняли пончик.
Пауло резко вскидывает на него глаза, но тут же стремительно отводит взгляд.
— Хотя бы к завтрашнему дню ей станет лучше? — спрашивает Татьяна.
Он опять поднимает глаза, на этот раз гораздо медленнее.
— Надеюсь. С парой обезболивающих точно будет в форме.
— А что теперь делать мне? — спрашивает принц.
— Вей-Чень! — орет Татьяна. — Иди сюда!
Джемме стало хуже. Теперь она действительно задыхается, как выброшенная на берег рыба, втянув голову в плечи и широко разинув рот. Мерседес впихивает сумку ей в руки. Девушка достает ингалятор, сует его в рот и нажимает. Шипение. Тишина. Из груди девушки со свистом вырывается воздух, плечи опадают, она откидывается на парапет и закрывает глаза.
Современная медицина. Настоящее чудо. И как они обходились без нее раньше?
— Спасибо, — говорит Джемма.
