Она чуть не давится словами, но ей не впервой скрывать шок. Присущее ей умение не выказывать на лице ни единой эмоции вошло в легенды — по крайней мере, ей самой так кажется.
— Ну привет, — говорит она и одним движением пальца нажимает кнопку быстрого набора номера отца, дожидается соединения с голосовой почтой — во время вечеринок он никогда не берет трубку, считая это обязанностью прислуги, — подносит телефон к уху и говорит: — Папуля? В доме происходит что-то странное. Тебе сюда лучше не возвращаться.
В этот момент из-за спины к телефону тянется рука и выхватывает его. Обернувшись, Татьяна видит перед собой Пауло — с лицом чернее тучи.
— Это я заберу, — говорит он.
[27] Красота требует жертв.
63
Мерседес
В недрах корабля жарко. Мерседес ждет, свернувшись калачиком на койке в каюте прислуги. Чуть дальше по коридору, буквально через пару дверей, кто-то лупит молотком, грохоча металлом о металл. Из радио льется диско, которому подпевает глубокий мужской голос. Это устраняет какую-то неисправность инженер, которому на рассвете придется сойти на берег. Отправляясь на мальчишник, Мэтью берет с собой только Филиппа.
А ведь он знает. Не может не знать. Именно поэтому работает столько лет, получая в тройном размере зарплату и щедрые отпускные. Все эти мужчины. Вьют гнездышки, посылают дочерей учиться в частные школы, а на все остальное закрывают глаза, потому что какая, в сущности, разница, если в мире станет на одну самку меньше — особенно там, где жизнь ценится так дешево.
Она просыпается, даже не успев осознать, что ее сморил сон. Включился двигатель, и ее крохотное убежище содрогается мелкой дрожью.
«Он здесь. Мы отчаливаем. Лишь бы только Феликс получил мое сообщение».
На какой-то миг ей в голову приходит мысль включить маячок, но она ее с ходу отвергает. Если радар есть на небольшом катерке Феликса, то на «Принцессе Татьяне» он в десять раз лучше. А как только на яхте засекут маячок, тут же поднимется тревога.
«Я верю ему. Он не дурак. Он знает, где меня искать».
Мерседес ждет в темноте, пока вибрация не сменяется пульсацией, пока по тихой качке койки она не понимает, что корабль вышел в открытое море и набрал скорость. После чего покидает каюту и вновь ступает на территорию Мэтью Мида.
Вдруг она слышит его голос, неподвижно замирает. Сражается с желанием ползком вернуться в свое убежище. Но Мэтью никогда не спускался еще на один пролет вниз. Ни разу в жизни. Никогда не наведывался к прислуге, ни здесь, ни где-либо еще. Он стоит на каютной палубе и говорит по телефону. Орет, потому что пьян, а рядом нет никого, кто мог бы его услышать.
— Да! Пропала! — орет он. — Исчезла бесследно, сучка! А сраный Филипп ни хрена не заметил!
Он явно только что из Татьяниной каюты. От воспоминаний у Мерседес внутри все сжимается. Он болен. Иначе и быть не может. Пытать до смерти юную девушку в окружении милых безделушек своей дочери, которой уже стукнуло сорок? Животное, которое любуется собой в зеркало, когда снимает своих «друзей».
Некоторые животные не поддаются лечению. И всем будет лучше, если их просто уничтожить.
«О господи, как же я была слепа. Она лазила по нему, как маленькая обезьянка, плюхалась к нему на колени, он вдыхал аромат ее волос, а мне все было невдомек. Но откуда же мне было знать? Ребенком ты знаешь только то, что можешь представить. А странное поведение ровесников списываешь на дурной характер. Тебе даже в голову не приходит, что за этим может стоять что-то еще. Это при том, что для меня, девочки, родившейся и всю жизнь прожившей на этом острове, Миды и вовсе представляли собой одну большую аномалию. В них все было совершенно иным. Я никогда не видела такой мир раньше. Но когда тебе двенадцать лет, как понять, где заканчивается нормальное „другое“ и где начинается совсем „другое“.
Сейчас она для него уже слишком стара, это точно. Дело в этом? Может, ее единственная цель в жизни — сохранить его благосклонность? Может, у нее нет другого выхода и она, чтобы не потерять его, вынуждена потакать его гнусным делам? Его и его дружков, а со временем — и их детей. Приглашать их сыновей и дочерей, которые беспечно отводят взгляды ради наследства или дома вроде того, в котором им довелось вырасти? Девочек воспитывают так, чтобы они вышли замуж за Мужчину Наподобие Папочки, а потом из поколения в поколение передавали наследственные пороки.
Но хотя бы у нас с Феликсом не было детей».
