Она действительно никому ничего не скажет. Разве что Лоренсу. И маме, потому что почти все ей рассказывает. Ну и, разумеется, Феликсу, ведь он любит посмеяться.
— И ради бога, прикажи остальной прислуге не приставать к нему с автографами. Он здесь на отдыхе. И толпа фанаток, досаждающих на каждом углу, ему точно ни к чему.
Мерседес торжественно кивает. Джейсона Петтита она помнит еще с 90-х годов. Его однотипные романтические комедии считались достаточно невинными, чтобы включать их на ежемесячных показах на базарной площади. Но Стефани с Урсулой разве что знают его имя — вряд ли они питают к нему хоть какие-то чувства. В конце концов, им обеим сейчас чуть за тридцать, а последние пятнадцать лет с лишним Петтит напоминал публике о себе только пламенными речами о глобальном потеплении и социальной справедливости.
— Я лично за этим прослежу, — убежденно заверяет она Татьяну.
— То же самое касается и принца. Надеюсь, они умеют приседать в реверансе?
— Умеют. Мы будем приседать, будто он наш герцог, — отвечает она.
Татьяна смеется.
В этот момент в дверном проеме вырастает Пауло.
— Прошу прощения, мисс Мид, — говорит он, — но там приехал виноторговец.
— Только его здесь не хватало... — отвечает Татьяна, бросает взгляд на свои золотые часики, поворачивается к Мерседес и говорит: — Милая моя, может, ты разберешься с ним? А то мне надо принять ванну.
В руках у Лоренса коробка шампанского «Краг». Он улыбается, когда она выходит на дорогу.
— Прошу прощения, — говорит он, — выпала из вашей партии.
Пауло медленно уходит, уверенный в том, что с виноторговцем она справится.
— Огромное вам спасибо! — громко произносит она. — С вашей стороны это очень мило. Мы бы даже не заметили!
— Может быть, и так, но мне бы совесть не дала покоя, — говорит он, потом вкладывает коробку в протянутые руки Мерседес, наклоняется к ней и шепчет: — Надо поговорить.
— Только не здесь, — возражает она.
— Хорошо, — отвечает он, — но скоро. Ты в городе сегодня будешь?
— Конечно. Мне весь вечер в ресторане работать.
— Тогда я найду тебя там.
«Лучше не надо», — думает она, но вслух произносит:
— Хорошо.
Остров
Июль 1985 года
23
Когда приходит Татьяна — в красивом сарафане с нарисованными туканами и пляжной сумкой на плече, — Мерседес как раз подметает террасу.
— Ну что, идем? — спрашивает новая подруга.
— Прости, — бодро отвечает Мерседес, — сегодня нет. Я работать.
Татьяна хохочет, но через миг смех резко обрывается.
— Но я хочу, чтобы ты показала мне ту пещеру с русалками. — В ее голосе сквозит изумление.
— Прости, — с сожалением отвечает Мерседес, — я не может.
Ларисса, которая в этот момент меняет в баре в подсвечниках свечи, напевая под нос какой-то мотивчик, умолкает и прислушивается. Мерседес, понимая, что за ней внимательно следят, вновь бросается подметать. Вчера она вернулась домой поздно, и восторга это не вызвало, поэтому сегодня не может быть и речи о том, чтобы уйти.
Ох, а кто-то же проводит лето как захочет. Как же они счастливы, все эти люди. Счастливая, золотая жизнь.
— Я думала, мы подруги, — говорит Татьяна с очевидной досадой.
«Вообще-то мы знакомы только два дня».
— Конечно. Но мне надо убрать со столов.
— Это просто смешно. У вас же должны быть люди для этого.
Мерседес выпрямляется.
— Мы и есть эти люди.
Татьяна недовольно повышает голос:
— Но это ведь ваш ресторан!
— Моего папы, — отвечает Мерседес.
— Вот именно, — настаивает Татьяна.
Мерседес опять берется за веник.
— Я бы рада. Извини.
«Еще немного, и затопает ногами», — думает она.
Так оно и происходит.
— Но я так хочу! — восклицает Татьяна.
Мерседес пожимает плечами и думает: «Жаль, что мне не хватает английского. Я бы объяснила этой девочке, что другие живут совсем не так, как она. Впрочем, даже если бы я могла это сказать, она бы вряд ли поняла».
— Значит, ты не хочешь быть моей подругой?
Мерседес опять выпрямляется и говорит:
— Нет-нет! Хочу! Просто...
В этот момент отворяется стеклянная дверь. Ларисса смотрит на девочек, скрестив на груди руки.
— Мерседес?
— Прости, мам, — говорит она, возвращаясь к подметанию.
— Как закончишь, иди внутрь, — говорит мать, — я хочу, чтобы ты была у меня на виду. Можешь вытереть насухо бокалы.
—
Ларисса смотрит на гостью, улыбается ей дружелюбно, но прохладно и говорит на ломаном английском:
— Привет! Мерседес сегодня работать.
Татьяна выглядит разъяренной. Замирает на миг в лучах солнца, бросая сердитые взгляды, и ждет, что Лариссу сразит молния. Потом отворачивается и, не сказав больше ни слова, идет обратно к яхте.
В этот момент приходит Донателла с поддоном от кофеварки. Ларисса на миг переключает свое внимание на нее.
— Негодница! — рявкает она. — Что это у тебя на лице?
— Помада, — отвечает Донателла, гордо выставив подбородок.
Ларисса молит святого Иакова спасти ее от
— Сию же минуту сотри! На тебя весь город пялится!
Донателла смотрит по сторонам. Рыболовецкие суда выходят в море на рассвете, а сейчас все сидят по домам, в тени, как и подобает здравомыслящим людям в такую жару.
— Но здесь никого нет!
