Водитель открывает дверцу, девушки усаживаются в машину и уезжают.
«Любопытно», — думает она.
— На что это ты так засмотрелась? — спрашивает Ларисса, остановившись рядом с ней.
— Мне казалось, их было четверо, — отвечает Мерседес.
— Четверо кого?
— Девушек.
Мать мрачнеет. Если она даже видела, обсуждать не станет. О таких вещах не принято говорить. Особенно людям приличным. Такие девушки словно не существуют.
— Разве не четверо?
— Понятия не имею, — произносит Ларисса.
— Разве ты не видела, как они поднимались на борт?
— Видимо, не заметила, — пренебрежительно отвечает она и уходит подать на девятый стол кролика со спагетти.
Татьяна заявляется на следующее утро в половине десятого как ни в чем не бывало. Шагает со своей пляжной сумкой по террасе, приветственно машет Серджио, который отвечает ей аналогичным жестом, и мимо столов, где завтракают клиенты, шествует к Мерседес.
— Ты опоздала, — произносит она.
Мерседес решительно выпрямляется и отстраненно на нее смотрит. Ночью ее научила этому Донателла. Теперь ее ледяной взгляд идеален.
На секунду, всего на секунду Татьяна замирает в нерешительности. А потом говорит:
— Ладно тебе, Мерси, что это с тобой? Ты все еще про тот случай? Боже, это же была просто шутка.
— Мерседес, — отвечает она. — Меня зовут Мерседес.
Гнев придал ей храбрости. «Я не твоя вещь, чтобы называть меня, как тебе захочется». Она смотрит Татьяне в глаза, смело выдерживая взгляд. «И первая глаза не опущу. Ни за что на свете. Пошла ты к черту».
— Да по фигу, — отвечает Татьяна.
Мерседес твердо стоит на своем.
Противостояние длится целую минуту. Чтобы чем-то занять мысли, Мерседес считает секунды. «Я с тобой не пойду, — посылает она мысленный сигнал. — Никакие мы с тобой не подруги».
Татьяна опускает взгляд, поворачивается и направляется обратно на яхту отца.
В половине двенадцатого снова подъезжает машина. Но на этот раз едет не к яхте, а останавливается перед «Ре дель Пеше». Из нее выходит Луна Микалефф и, не обращая на женщин никакого внимания, проходит внутрь.
— Ой-ой! — восклицает Донателла.
— Перестань, — осаживает ее Мерседес.
— Все в порядке, — говорит Ларисса, — я тебя в обиду не дам.
Через пять минут Луна Микалефф выходит и сразу садится в машину.
На послеполуденной жаре они трудятся в поте лица. Шпритц с «Аперолем». Кампари-сода. Три пива. Джин с тоником. Кому в такой зной придет в голову употреблять алкоголь? Конечно же, тем, кому нечего делать.
— Мерседес! — зовет с порога ресторана Серджио. — На два слова.
Она идет к нему. Ларисса кивает Марии с Донателлой, веля взять на себя закрепленные за ней столики, и снимает передник.
Серджио стоит к ним спиной, облокотившись на барную стойку.
— Завтра ты вернешься туда, — говорит он. — К девяти утра.
— Нет, — отвечает Ларисса.
— Да, — заявляет Серджио.
— К этой девчонке я ее больше на пушечный выстрел не подпущу, — стоит на своем Ларисса.
— У тебя нет выбора, — отвечает он.
— Есть. И у нее тоже. Пусть найдет себе другую девочку для битья.
Серджио поворачивается. На его лице из-под загара проступает бледность.
— Она подписала контракт.
Ларисса презрительно фыркает.
Он протягивает руку и показывает лист бумаги.
— Вот. Видишь?
Ларисса хватает контракт и рвет его. Один раз, два, три, четыре.
— А это ты видел? — бросает она ему в лицо.
Серджио со вздохом наклоняется собрать обрывки.
— Не дури, Ларисса. Каждый из вас подписал по четыре экземпляра.
— И что они сделают? Не потащат же туда силком!
Он выпрямляется и с багровым лицом орет:
— Глупая, тупая ты женщина! Ты что, даже не прочла, что подписываешь? Хоть кто-то из вас прочел?
Мерседес наблюдает за ними обоими. Она понимает, почему он на самом деле злится: он и сам не прочел.
Серджио перебирает бумаги, находит нужный пункт, тычет в него пальцем, указывая жене.
— Нам. Придется. Вернуть. Деньги.
— Что? — возмущается Ларисса.
— Всю сумму.
— А как насчет тех нескольких недель, которые она уже отработала?
— Без разницы! Он платит за работу полностью, а не за какую-то ее часть. Мы нарушили контракт.
Молчание.
«Я и не сомневалась, что он купил меня оптом, — думает Мерседес. — Он знает, что рядом с его
— Дошло? Все наше новое оборудование. Наша новая кухня. Новый навес. Нам просто нечем платить!
Ларисса до боли стискивает зубы.
— Не говоря уже о компенсации... — продолжает он, вновь роется в бумагах, находит нужную страницу и потрясает ею в воздухе.
— Компенсации?
— Да! Взгляни вот сюда! Пункт о штрафах.
Так тихо, никто не дышит.
Ларисса закрывает лицо руками. Донателла на террасе замирает, засунув руку в передник, чтобы отсчитать сдачу, и окидывает их долгим взглядом.
В восемь пятьдесят пять утра Татьяна сходит с трапа и направляется в «Ре», лучисто улыбаясь. Победоносно.
— Ну что, готова? — спрашивает она.
Мерседес согласно кивает.
Татьяна поворачивается, чтобы уйти, и говорит:
— Мне надо разобрать гардероб. Ты вполне можешь мне в этом помочь.
