Но мне хочется уточнить этот вопрос. Ради этого стоит на минутку стать назойливым. Я говорю: «У многих людей не совсем правильные представления о возможностях каменных орудий. Я имею в виду неолитические орудия. Проделали как-то опыт. Взяли из музея полированный каменный топор и в течение десяти часов, без дополнительной точки, срубили двадцать шесть елей, каждая диаметром около восьми дюймов, очистили от ветвей и коры и со
всех сторон обтесали. Потом, опять-таки исключительно при помощи каменных топоров, срубили дом с крышей, дверьми и окнами... Не правда ли, говорю, на первый взгляд просто удивительно».
«В Америке хватает стальных топоров», - уклончиво замечает Фламмери.
Нет, вижу, неолит его явно не интересует и вряд ли когда-нибудь интересовал.
Через несколько минут я узнаю, что его интересует: его интересуют бутылки. На этот раз пустые бутылки.
Он вдруг живо оборачивается к Мообсу: «Мообс!»
Мообс подбегает.
«Джонни, куда вы девали вчерашние бутылки из-под коньяка?»
Итак, они пили вчера в наше отсутствие, и крепко пили. Интересно, по какому поводу? Впрочем, пес с ними. Не жалко.
Мообс начинает припоминать: «По-моему, они валяются за пещерой в кустах». - «Вы их обязательно разыщите. А пробки?» - «Право, не знаю, сэр... Тоже, вероятно, где-нибудь валяются...» - «Разыщите и пробки».
Затем Фламмери обращается ко мне и Цератоду. «Раз радио у нас пока сорвалось, нужно попробовать бутылки. Я как-то, в детстве еще, читал книжонку о том, как потерпевшие кораблекрушение бросали в океан бутылку с письмом... Не очень шикарно, но все-таки...» - «Отличная идея, - похвалил его Цератод. - Тем более, что особого выбора у нас нет».
Фламмери доволен: «Понимаете, меня ни на минуту не оставляет беспокойство за моих наследников... - Он быстро поправляется: - Я хотел сказать, за мою семью».
Еще одно доказательство, что крокодил, если он даже и отличный семьянин, не становится от этого ни на волос приятней. Физиономия у Фламмери нисколько не смягчается, как можно было ожидать при таких прочувствованных словах, а, наоборот, принимает какое-то хищное, щучье выражение. Но вот он замедляет шаг, останавливается, задирает голову под углом в шестьдесят градусов и складывает руки ладошка к ладошке. Мы уже знаем: мистер Фламмери собирается сделать заявку господу богу. Мы останавливаемся. Невежливо оставлять его одного.
Капитан Фламмери с чувством произносит: «Джентльмены! Я чувствую живейшую потребность выразить благодарность провидению, по воле которого мне пришла в голову мысль о бутылках! - Он делает глубокий вздох и начинает: - Ты убежище мое крепкое! Я буду всегда уповать на тебя и буду умножать хвалы тебе».
Пообещав господу обильные комплименты и рекламу, мистер Фламмери считает, что он договорился с небом по всем пунктам.
Засим мы уже молча продолжаем свой путь, нас торжественно встречают у края деревни и тут-то, дружище Смит, и начинается самый форменный приключенческий роман...
История войны, вспыхнувшей на острове Разочарования одиннадцатого июня тысяча девятьсот сорок четвертого года и закончившейся тринадцатого июня того же года при совершенно необычных обстоятельствах, вряд ли станет когда-нибудь предметом специальных изысканий благонамеренных английских и американских историков. Она никак не укладывается в официальную концепцию о благодетельном продвижении западной цивилизации в страны, до того не тронутые ее ароматным дыханием. К тому же ни Егорычев ни Смит, ни тем более туземцы острова не представляются этим историкам достойными, внимания и достаточно беспристрастными источниками. Что же касается безусловно заслуживающих всяческого доверия мистеров Фламмери, Цератода и их верного Мообса, то... Впрочем, не будем забегать вперед.
Важно лишь заметить, что по причинам, которые впоследствии станут понятны читателю, только наше повествование может дать более или менее связный, хотя и далеко не полный отчет о событиях грозных трех дней, которые перевернули вверх дном этот затерянный в океанских просторах неизвестный клочок суши. Если это так, а это именно так, то нам прежде всего надлежит дать читателю представление о плацдарме, на котором развернулась эта стремительная и самая разрушительная из войн, когда-либо имевших место на острове Разочарования (да и только ли на нем?).
Автор видит также первоочередную свою задачу и в том, чтобы перечислить населенные пункты острова и в самых кратких чертах обрисовать взаимоотношения, существовавшие между их обитателями. ' С этого мы и позволим себе начать третью часть нашего повествования.
Из рассказов Гамлета Брауна уже было известно, что, кроме деревень Новый Вифлеем и Добрая Надежда (той самой, откуда прибежали помогать тушить пожар в Новом Вифлееме), существуют на острове еще три: Эльсинор, Эльдорадо и Зеленый Мыс. Со Священной лужайки их нельзя было разглядеть даже в бинокль.
