Глава восьмая,
А другую надпись – «Хранилище» – Иван прочел на двери в темницу. Пошатываясь, спустился по лесенке. Кащей снова стал маленьким лысеньким толстячком. Само собой, уменьшившись, его руки и ноги из оков выскользнули. Теперь, сидя на глиняном полу, он, морщась и постанывая, растирал запястья и лодыжки. Увидев Ивана, скривился в подобии улыбки:
– Серьезный вы человек, Иван Иванович. Сумели-таки! Да только и сами не рады, как я погляжу.
– Да что случилось-то, Кащей?! Что со мною? Что с замком? Что… вообще?..
– Сережки-то Василисины при вас? – вместо ответа задал вопрос Кащей.
– Тута они, куда ж им деться-то? – разжал Иван потную ладонь, демонстрируя синевато поблескивающие пластинки.
– Дайте хоть полюбуюсь на них…
– Ишь чего захотел! – снова сжал кулак Иван. – Хватит! Налюбовался!
– Да бросьте, Иван Иванович, – махнул Кащей рукой досадливо, – чего боитесь-то? Силушка-то моя улетучилась вся.
– Так ведь и у меня – улетучилась, – смущенно признался Иван.
– И чего ж тогда нам, каликам немощным, таиться друг от друга теперича?..
– И то правда, – вздохнул Иван и протянул серьги Кащею.
Тот, близоруко прищурившись, поднес украшения к глазам, шмыгнул носом растроганно и, сказав самому себе задумчиво: «С них-то все и началось…» – обратно Ивану вернул.
– Да что началось-то?! – вновь обозлился Иван. – Признавайся, Кащей проклятый!
– Ладно, – кивнул тот. – Начнем с того, что звать меня на самом деле Манарбит. А Кащей… Еще в юности я увлекся изучением русской культуры, выяснил, что у меня самого предки были русскими, стал доискиваться корней своей родословной и узнал, что фамилия моих прапрапрадедов – Кащеевы. А уж потом, после Преобразования…
– Какого такого преобразования? – потряс головой Иван. – О чем ты?
Кащей с кряхтеньем поднялся на ноги.
– Иван Иванович, ну что мы тут-то, на складе, беседуем? Пройдемте наверх, кофею выпьем.
Взяв Ивана за руку, он, прихрамывая, двинулся вверх по лестнице и продолжил разговор неожиданным вопросом:
– Иван Иванович, где, по-вашему, мы находимся?
– Как где, тать проклятый, – неуверенно выругался Иван. – В замке твоем поганом, где ж еще нам быть-то…
– Да нет же, Иван Иванович, я шире, шире спрашиваю. В земле какой, в каком краю? А?
– Совсем обалдел аль издеваешься? На Руси мы! Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!
Кащей, ухмыльнувшись, глянул на Ивана искоса и сообщил:
– Четверть века назад остров сей носил название Мадагаскар. В Африке мы.
– В Африке?! – не поверил своим ушам Иван. И вспомнил тут же песенку Кубатаеву да бормотание его… «Ах басурман!!! – возмутился он про себя. – Издевался, выходит!» – Но от бессилия гнев его вылился лишь в жалобный стон: – О-о… в Африке…
– Да, – твердо сказал Кащей, садясь в кресло. – В Африке. Сие – остров Мадагаскар, – плавно окинул он рукой пространство вокруг себя, – двадцать пятый век от Рождества Христова.
Выпучив глаза, Иван рухнул в кресло напротив, и Кащей продолжил свой рассказ, включив по ходу кофеварку.
