…Гапон лежал на полянке, уткнувшись носом в траву, и мечтал. А представлялись ему картины сладостные: сам он на троне княжецком, Алена Соловьинишна по леву руку в уборе парчовом, богатыри скованные – на полу. А в уголку, как водится, парочка прикормленных боянов, хвалебную былинку сочиняют… Гапон зажмурился как кот, обожравшийся сметаны, и представил себя перед народом. Народ, конечно же, ликовал и просил: «Дай нам свое благословение, Гапон!» А Гапон улыбнулся и воздуху набрал для ответа…
– Дай ножницы на минутку, Гапон, – послышалось из-за спины.
– Даю! – еще не отойдя от мечтаний, ответил Гапон, машинально протягивая ножницы. А когда опомнился, вскочил и обернулся, было поздно. Рядом стоял Иван-дурак и отрезал кусок от мотка веревки.
– Иванушка, чего это ты, а? – слабо спросил Гапон.
– Веревку режу, – явно раздосадованный недогадливостью Гапона, ответил Иван.
– А зачем?
– Ну не на целой же тебя, иуду, вешать. Жалко веревку… У тебя мыло есть?
– Нет… – обмер Гапон.
– Придется без мыла.
К Ивану тем временем подошли два чужеземца, Гапону незнакомых. Как без труда может догадаться читатель, чужеземцами этими были Кубатай и Смолянин.
– Если нет мыла, – заметил Кубатай, – можно использовать свиной жир или сливочное масло. Вон в корзине изрядный кусок лежит. Цель намыливания – не обеспечение санитарии и гигиены, несколько запоздалой в таких случаях, а снижение трения.
– Мудрец! – похвалил Иван, потянувшись за шматом сала.
– Не губите! – вскричал Гапон.
– Почему это? – удивился Иван. – Али не ты Кащея выпустил?
– Я вам пригожусь! – стоял на своем Гапон.
– Как это?
– Я много чего знаю!
– А про двух мальчиков, Костю и Стаса, знаешь?
– Это те, которых Кащей в книжку спрятал? – радуясь болтливости Кащея, спросил Гапон. – Знаю, знаю!
