Емеля, умилившись, замер в дверях. В этот миг Несмеяна приостановила рыдания, смачно высморкалась на пол, выжала мокрую от слез простыню, затем открыла книжицу с начала и разрыдалась с новой силой.
– Не плачь, красна девица, – хриплым от любовного волнения голосом сказал Емеля.
Несмеяна взвизгнула и, подскочив как ошпаренная, принялась судорожно оправлять ночную рубашку. Однако мокрая рубашка липла к телу, лишь подчеркивая перед охальником соблазнительные округлости. Ноги Емели от этого зрелища подкосилися, и, чтобы не упасть, он покрепче ухватился за косяк.
– Ты кто? – с искренним любопытством спросила Несмеяна, прокричавшись.
– Емеля я, суженый твой, – ответил тот приготовленной заранее фразой.
– Су-у-женый? – переспросила Несмеяна и кокетливо всхлипнула. – А ежели я папеньку позову, тебе голову отрубят.
– Не отрубят, – уверенно заявил Емеля, – потому как я тебя сейчас рассмешу. А тому, кто это сделает, батюшка твой, государь, обещался в жены тебя отдать. Да полцарства в придачу. Так что он мне уже почти что тесть.
– Уже рассмешил, – хлюпнув носом, недоверчиво сказала Несмеяна.
– Не веришь, – кивнул головой Емеля. – Ну гляди. – И он торжественно произнес: – По щучьему велению, по моему хотению, засмейся, царевна!
Царевна изо всех сил попыталась скривить губы в улыбке, но ничего у нее не вышло, и она снова тихонько заплакала.
– По щучьему велению, по моему хотению, засмейся, царевна! – повторил Емеля дрожащим голосом.
– Да щука-то тут при чем?! – возмутилась царевна, вновь взахлеб разрыдавшись. – Бестолочь! – И, с ненавистью глядя на Емелю, закричала: – Папенька!
– Ау, доченька, – раздался из соседней комнаты голос князя.
– Зови палача, папенька, клиент пришел!
Пораженный очередным предательством щуки, Емеля понял: пора делать ноги. И сделал их.
