Алекс и его «родители» поселились на вилле с двумя спальнями и верандой, которую защищала от солнца покатая соломенная крыша. Рядом с виллой росли несколько пальм, сразу за ними начинался белый песок, ну а дальше виднелось невероятно синее Карибское море. Алекс присел на кровать. Она была накрыта белой простынёй, под потолком медленно крутился вентилятор. Птица с ярким жёлто-зелёным оперением ненадолго села на подоконник, а потом улетела к морю, словно приглашая его присоединиться.
– Можно мне пойти поплавать? – спросил он. Обычно Алекс не спрашивал бы разрешения, но такой вопрос вполне соответствовал заданной роли.
– Конечно, милый!
Трой распаковывала вещи. Она уже предупредила Алекса, что в номере им всем нужно строго придерживаться ролей. По всей гостинице могут стоять «жучки».
– Но будь осторожен!
Алекс переоделся в плавки и бегом побежал в море.
Вода была идеальной: тёплой и совершенно прозрачной. На дне не было гальки, лишь мягчайший ковёр из песка. Вокруг Алекса сновали крохотные рыбки, тут же бросаясь врассыпную, едва он протягивал руку. Впервые в жизни Алекс был рад, что познакомился с Аланом Блантом. Здесь ему нравилось куда больше, чем на западе Лондона. В кои-то веки всё шло просто замечательно.
Искупавшись в море, он забрался в гамак, растянутый между двумя деревьями, и расслабился. Была уже половина пятого, но дневная жара до сих пор не спала. К нему подошёл официант, и Алекс попросил принести лимонад и отправить счёт на его виллу. Мама и папа заплатят.
Мама и папа.
Алекс не спеша раскачивался в гамаке; с его волос стекали струйки воды и, скатившись на грудь, испарялись. Интересно, какими были бы его настоящие родители, если бы не погибли в авиакатастрофе вскоре после его рождения? И каким бы он стал, если бы рос в обычном доме – с мамой, к которой всегда можно прибежать, если тебе больно, с папой, который всегда готов поиграть? С родителями, у которых можно попросить немного денег и от которых иногда надо прятаться? Что бы это в нём изменило? Он был бы самым обычным школьником и беспокоился из-за экзаменов – а не из-за шпионов, коммивояжёров и взрывающихся яхт. Возможно, его характер был бы мягче, у него было бы больше друзей. И уж точно он бы сейчас не лежал в гамаке на пляже, принадлежавшем гостинице «Валенсия».
Он лежал там, пока не высохли волосы, после чего решил, что пролежал на солнце уже достаточно. Тёрнер и Трой не выходили его искать, и он подозревал, что они занимаются своими делами. Алекс до сих пор был уверен, что они многое от него скрывают. Он вспомнил о «Нинтендо-DS». Они сказали ему о приставке лишь буквально в последнюю минуту, когда садились в самолёт. Что, если они хотели, чтобы он тайно провёз в ней что-то на остров, зная, что четырнадцатилетнего мальчика вряд ли станут обыскивать?
Алекс спрыгнул с гамака на песок. По пляжу ходил кто-то из местных, предлагая туристам бусы. Он посмотрел на Алекса и протянул ему ожерелье: дюжину разнокалиберных ракушек на кожаном ремешке. Алекс покачал головой, и пошёл к своему номеру. «Нинтендо» по-прежнему лежала в его ручной клади. Тёрнер забыл забрать её обратно. Алекс тихо прошёл в свою комнату, достал приставку и ещё раз её осмотрел. Она казалась совершенно обычной. Ярко-синяя, с единственным картриджем – «Супер-Марио». Алекс взвесил её в руках. Она не казалась ни тяжелее, ни легче, чем нужно.
Потом он вспомнил, что секретные функции «Нинтендо», которую ему выдали в МИ-6, активировались, когда он три раза нажимал «Старт». Может быть, и эта модель работает так же? Алекс перевернул её и нажал кнопку «Старт». Один раз, другой… третий. Ничего не произошло. Он на мгновение посмотрел на чёрный экран и разозлился на себя. Он оказался не прав. Это просто игрушка, которую ему дали, чтобы он не скучал в самолёте. Всё, пора одеваться. Он поставил «Нинтендо-DS» на прикроватную тумбочку и встал.
Приставка заверещала.
Алекс резко обернулся. Он узнал звук, хоть и не понял ещё, что это. «Нинтендо» по-прежнему пищала – звук был странный, дребезжащий, металлический. Экран вдруг ожил. Он пульсировал зелёным и белым цветом. Что это означает? Алекс взял приставку в руки. Шум тут же прекратился, а экран погас. Он снова поднёс «Нинтендо» к тумбочке; свет и звук вернулись.
Алекс посмотрел на тумбочку. На ней ничего не было, кроме старомодного гостиничного будильника. Он открыл ящик. Внутри лежала только Библия с текстом на английском и испанском языках. Больше ничего. Почему тогда «Нинтендо» так себя ведёт? Он убрал приставку от тумбочки, и она замолчала. Потом снова поднёс её к тумбочке, и послышался писк.
Часы…
Алекс внимательнее присмотрелся к циферблату. Он едва заметно светился. Алекс прижал «Нинтендо» прямо к стеклу, и прибор заверещал ещё пронзительнее. Теперь Алекс всё понял. Числа на циферблате едва заметно «фонили». И «Нинтендо» ловила это излучение.
В «Нинтендо» был спрятан счётчик Гейгера. Алекс мрачно улыбнулся. На этой приставке надо было играть в «Рэймана», а не в «Марио». Разве что лучи она искала не обычные, а радиоактивные.
