– Нет, сэр, не денег, – ответил я. – То, что они искали, лежит у меня здесь, в боковом кармане, и, говоря по правде, я хотел бы положить эту вещь в более безопасное место.
– Верно, мальчик, верно, – сказал он. – Дай её мне, если хочешь.
– Я думал дать её доктору Ливси… – начал я.
– Правильно! – с жаром перебил он меня. – Правильно. Доктор Ливси – джентльмен и судья. Пожалуй, и мне самому следовало бы съездить и доложить ему или сквайру о происшедшем. Ведь как-никак, а Пью умер. Я нисколько не жалею об этом, но могут найтись люди, которые взвалят вину на меня, королевского таможенного надзирателя. Знаешь что, Хокинс? Поедем, я возьму тебя с собой, если хочешь.
Я поблагодарил его, и мы пошли в деревушку, где стояли лошади.
Пока я прощался с матерью, все уже сели в сёдла.
– Доггер, – сказал мистер Данс, – у тебя хороший конь. Посади этого молодца к себе за спину.
Как только я уселся позади Доггера и взялся за его пояс, надзиратель приказал трогаться в путь, и отряд крупной рысью поскакал по дороге к дому доктора Ливси.
Мы неслись во весь опор и наконец остановились у дома доктора Ливси. Весь фасад был погружён во мрак.
Мистер Данc велел мне спрыгнуть с лошади и постучаться. Доггер подставил мне стремя, чтобы было удобнее сойти. На стук вышла служанка.
– Доктор Ливси дома? – спросил я.
– Нет, – отвечала она. – Он заходил домой днём, а теперь ушёл в усадьбу пообедать и провести вечер со сквайром.
– В таком случае едем туда, – сказал мистер Данс.
До усадьбы было недалеко. Я даже не сел в седло, а побежал рядом с лошадью, держась за стремя Доггера.
Мелькнули ворота парка. Длинная безлиственная, озарённая луной аллея вела к помещичьему дому и службам, белевшим по обе стороны просторного старого сада. Мистер Данс соскочил с лошади и повёл меня в дом. Нас тотчас же впустили туда.
Слуга провёл нас по длинному коридору, застланному ковром, в кабинет хозяина. Стены кабинета были уставлены книжными шкафами, а на каждом шкафу стоял бюст. Сквайр и доктор Ливси сидели возле яркого огня и курили.
Я никогда не видел сквайра так близко. Это был высокий мужчина, более шести футов ростом, дородный, с толстым, добродушным и энергичным лицом, огрубевшим во время долгих странствий. У него были чёрные подвижные брови, выдававшие незлой, но надменный и вспыльчивый нрав.
– Войдите, мистер Данс, – сказал он важно и снисходительно.
– Добрый вечер, Данс, – сказал доктор и кивнул головой. – Добрый вечер, друг Джим. Какой попутный ветер занёс вас сюда?
Таможенный надзиратель выпрямился, руки по швам, и рассказал все наши приключения, как заученный урок. Посмотрели бы вы, как многозначительно переглядывались оба джентльмена во время его рассказа! Они подались вперёд всем телом и слушали с таким любопытством, что даже перестали курить. А когда они услыхали, как мать моя отправилась ночью обратно в наш дом, доктор Ливси хлопнул себя по колену, а сквайр крикнул «браво!» и разбил свою длинную трубку о решётку камина. Мистер Трелони (так, если вы помните, звали сквайра) давно уже оставил своё кресло и расхаживал по комнате, а доктор, словно для того, чтобы лучше слышать, стащил с головы свой напудренный парик. Странно было видеть его без парика, с коротко остриженными чёрными волосами.
Наконец мистер Данc окончил свой рассказ.
– Мистер Данc, – сказал сквайр, – вы благородный человек! А прикончив одного из самых кровожадных злодеев, вы совершили доблестный поступок. Таких и надо давить, как тараканов!.. Хокинс, я вижу, тоже малый не промах. Позвони в тот колокольчик, Хокинс. Мистер Данс должен выпить пива.
– Значит, Джим, – сказал доктор, – то, что они искали, находится здесь, у тебя?
– Вот оно, сэр, – сказал я и протянул ему завёрнутый в клеёнку пакет.
Доктор осмотрел пакет со всех сторон. По-видимому, ему не терпелось вскрыть его. Но он пересилил себя и спокойно положил пакет в карман.
– Сквайр, – сказал он, – когда Данc выпьет пива, ему, разумеется, надлежит вернуться к своим служебным обязанностям. А Джим Хокинс будет ночевать у меня. Если позволите, я попрошу сейчас подать ему холодного паштета на ужин.
– Ещё бы, сделайте милость, Ливси! – отозвался сквайр. – Хокинс сегодня заслужил кое-что и побольше.
Передо мной на одном из маленьких столиков поставили большую порцию голубиного паштета. Я был голоден как волк и поужинал с большим удовольствием. А тем временем Данc, выслушав немало новых похвал, удалился.
– Ну, сквайр…
– Ну, Ливси…
В одно слово сказали доктор и сквайр.
– По порядку, не всё сразу, – засмеялся доктор Ливси. – Надеюсь, вы слышали об этом Флинте?
– Слыхал ли я о Флинте?! – воскликнул сквайр. – Вы спрашиваете, слыхал ли я о Флинте? Это был самый кровожадный пират из всех, какие когда-либо плавали по морю. Чёрная Борода[12] перед Флинтом младенец. Испанцы так боялись его, что, признаюсь вам, сэр, я порой гордился, что он англичанин[13]. Однажды возле Тринидада я своими глазами видел вдали его паруса, но наш капитан струсил и тотчас же повернул обратно, сэр, в Порт-оф-Спейн[14].
