– Если при всяком другом курсе нас сносит, сэр, мы должны держаться этого курса, – ответил капитан. – Нам нужно идти вверх по течению. Если нас снесёт, сэр, – продолжал он, – в подветренную сторону от частокола, неизвестно, где мы сможем высадиться, да и разбойничьи шлюпки могут напасть на нас. А если мы будем держаться этого курса, течение скоро ослабеет и мы спокойно сможем маневрировать у берега.
– Течение уже слабее, сэр, – сказал матрос Грей, сидевший на носу. – Можно чуть-чуть повернуть к берегу.
– Спасибо, любезнейший, – поблагодарил я его, как будто между нами никогда не было никаких недоразумений.
Мы все по молчаливому согласию обращались с ним так, как будто он с самого начала был заодно с нами.
И вдруг капитан произнёс изменившимся голосом:
– Пушка!
– Я уже думал об этом, – сказал я, полагая, что он говорит о возможности бомбардировать наш форт из пушки. – Им никогда не удастся переправить пушку на берег. А если удастся, она застрянет в лесу.
– Нет, вы оглянитесь назад, – сказал капитан.
Второпях мы совсем забыли про девятифунтовую пушку. Пятеро негодяев возились возле пушки, стаскивая с неё «куртку», как называли они просмолённый парусиновый чехол, которым она была накрыта. Я вспомнил, что мы оставили на корабле порох и ядра и что разбойникам ничего не стоит достать их – нужно только разок ударить топором.
– Израэль был у Флинта канониром, – хрипло произнёс Грей.
Я направил ялик прямо к берегу. Мы теперь без труда справлялись с течением, хотя шли всё ещё медленно. Ялик отлично повиновался рулю. Но, как назло, теперь он был повёрнут к «Испаньоле» бортом и представлял превосходную мишень.
Я мог не только видеть, но и слышать, как краснорожий негодяй Израэль Хендс с грохотом катил по палубе ядро.
– Кто у нас лучший стрелок? – спросил капитан.
– Мистер Трелони, без сомнения, – ответил я.
– Мистер Трелони, застрелите одного из разбойников. Если можно, Хендса, – сказал капитан.
Трелони был холоден, как сталь. Он осмотрел запал своего мушкета.
– Осторожней, сэр, – крикнул капитан, – не переверните ялик! А вы все будьте наготове и во время выстрела постарайтесь сохранить равновесие.
Сквайр поднял ружьё, гребцы перестали грести, мы передвинулись к другому борту, чтобы удерживать равновесие, и всё обошлось благополучно: ялик не зачерпнул ни капли.
Пираты тем временем повернули пушку на вертлюге, и Хендс, стоявший с прибойником у жерла, был отличной целью. Однако нам не повезло. В то время как Трелони стрелял, Хендс нагнулся, и пуля, просвистев над ним, попала в одного из матросов.
Раненый закричал, и крик его подхватили не только те, кто был вместе с ним на корабле, – множество голосов ответило ему с берега. Взглянув туда, я увидел пиратов, бегущих из леса к шлюпкам.
– Они сейчас отчалят, сэр, – сказал я.
– Прибавь ходу! – закричал капитан. – Теперь уж не важно, затопим мы ялик или нет. Если нам не удастся добраться до берега, всё погибло.
– Отчаливает только одна шлюпка, сэр, – заметил я. – Команда другой шлюпки, вероятно, побежала по берегу, чтобы перерезать нам дорогу.
– Им придётся здорово побегать, – возразил капитан. – А моряки не отличаются проворством на суше. Не их я боюсь, а пушки. Дьяволы! С такого расстояния и ребёнок не промахнётся. Предупредите нас, сквайр, когда увидите зажжённый фитиль, и мы попробуем увернуться.
Несмотря на тяжёлый груз, ялик наш двигался теперь довольно быстро и почти не черпал воду. Нам оставалось каких-нибудь тридцать – сорок раз взмахнуть вёслами, и мы добрались бы до песчаной отмели возле деревьев, которую обнажил отлив. Шлюпки пиратов уже не нужно было бояться: мысок скрыл её из виду.
Отлив, который недавно мешал нам плыть, теперь мешал нашим врагам догонять нас. Нам угрожала только пушка.
– Хорошо бы остановиться и подстрелить ещё одного из них, – сказал капитан.
Но было ясно, что пушка выстрелит во что бы то ни стало. Разбойники даже не глядели на своего раненого товарища, хотя он был жив, и мы видели, как он пытался отползти в сторону.
– Готово! – крикнул сквайр.
– Стоп! – как эхо отозвался капитан.
Он и Редрут так сильно стали табанить[49] вёслами, что корма погрузилась в воду. Грянул пушечный выстрел – тот самый, который услышал Джим: выстрел сквайра до него не донёсся. Мы не заметили, куда полетело ядро. Я полагаю, что оно просвистело над нашими головами и что ветер, поднятый им, был причиной нашего несчастья.
Как бы то ни было, но наш ялик зачерпнул кормой воду и начал медленно погружаться. Глубина была небольшая, всего фута три. Мы с капитаном благополучно встали на дно друг против друга. Остальные трое окунулись с головой и вынырнули, фыркая и отдуваясь.
В сущности, мы отделались дёшево – жизни никто не лишился, и все благополучно добрались до берега. Но запасы наши остались на дне, и, что хуже всего, из пяти ружей не подмокли только два: мой мушкет я, погружаясь в воду, инстинктивно поднял над головой, а мушкет капитана, человека опытного, висел у него за спиной замком кверху, он тоже остался сухим. Три остальных нырнули вместе с яликом.
