– Ну, сэр, – сказал капитан, почёсывая затылок, – в таком случае нам, даже если положиться на милость провидения, придётся туговато.
– Почему? – спросил я.
– Очень жаль, сэр, что весь груз, который мы взяли во второй рейс, погиб, вот почему, – ответил капитан. – Пороха и пуль у нас достаточно, но провизии мало. Очень мало! Пожалуй, не приходится жалеть, что мы избавились от лишнего рта.
И он указал на покрытого флагом покойника.
В это мгновение высоко над крышей сруба с рёвом и свистом пролетело ядро. Оно упало где-то далеко за нами, в лесу.
– Ого! – сказал капитан. – Что ж, палите себе, ребята. Ведь пороха у вас не так-то много.
Второй прицел был взят удачнее. Ядро перелетело через частокол и упало перед срубом, подняв целую тучу песка.
– Капитан, – сказал сквайр, – сруб с корабля не виден. Они, должно быть, целятся в наш флаг. Не лучше ли спустить его?
– Спустить флаг? – возмутился капитан. – Нет, сэр. Пусть его спускает кто угодно, но только не я.
И мы сразу же с ним согласились.
Гордый морской обычай не позволяет спускать флаг во время битвы. И кроме того, это была хорошая тактика – доказать врагам, что нам вовсе не страшна их пальба.
Они обстреливали нас из пушки весь вечер. Одно ядро проносилось у нас над головами, другое падало перед частоколом, третье взрывало песок возле самого сруба. Но пиратам приходилось брать высокий прицел: ядра теряли силу и зарывались в песок. Рикошета мы не боялись. И хотя одно ядро пробило у нас крышу и пол, мы скоро привыкли к обстрелу и относились к нему равнодушно, как к трескотне сверчка.
– Есть в этом и хорошая сторона, – заметил капитан. – В лесу поблизости от нас, должно быть, нет пиратов. Отлив усилился, и наши припасы, наверно, показались из-под воды. Эй, не найдутся ли охотники сбегать за утонувшей свининой?
Грей и Хантер вызвались прежде всех. Хорошо вооружённые, они перелезли через частокол. Но свинина досталась не им. Пираты были храбрее, чем мы ожидали. А может быть, они вполне полагались на пушку Израэля Хендса.
Пятеро разбойников усердно вылавливали припасы из нашего затонувшего ялика и перетаскивали их в стоявшую неподалёку шлюпку. Сидевшим в шлюпке приходилось всё время грести, потому что течение относило их в сторону. Сильвер стоял на корме и распоряжался. Они все до одного были вооружены мушкетами, добытыми, вероятно, из какого-то их тайного склада.
Капитан сел за судовой журнал и стал записывать: «Александр Смоллетт – капитан, Дэвид Ливси – судовой врач, Абрахам Грей – помощник плотника, Джон Трелони – владелец шхуны, Джон Хантер и Ричард Джойс – сухопутные слуги владельца шхуны – вот и все, кто остался верен своему долгу. Взяв с собой припасы, которых хватит не больше чем на десять дней, они сегодня высадились на берег и подняли британский флаг над блокгаузом на острове Сокровищ. Том Редрут, слуга владельца шхуны, убит разбойниками. Джеймс Хокинс, юнга…»
Я задумался над судьбой бедного Джима Хокинса.
И вдруг в лесу раздался чей-то крик.
– Нас кто-то зовёт, – сказал Хантер, стоявший на часах.
– Доктор! Сквайр! Капитан! Эй, Хантер, это ты? – услышали мы чей-то голос.
Я бросился к дверям и увидел Джима Хокинса. Целый и невредимый, он перелезал через наш частокол.
Как только Бен Ганн увидел британский флаг, он остановился, схватил меня за руку и сел.
– Ну, – сказал он, – там твои друзья. Несомненно.
– Вернее, что бунтовщики, – сказал я.
– Никогда! – воскликнул он. – На этом острове, в этой пустыне, где никого не бывает, кроме джентльменов удачи, Сильвер поднял бы чёрное, пиратское знамя. Уж будь уверен. Там твои друзья, это точно. Должно быть, была стычка и они победили. И теперь они на берегу, за старым частоколом. Это Флинт поставил частокол. Много лет назад. Что за голова был этот Флинт! Только ром мог его сокрушить. Никого он не боялся, кроме Сильвера. Он, знаешь, мягко стелет, этот Сильвер…
– Ну что ж, – сказал я, – раз за частоколом свои, тем более надо идти туда.
– Постой, – возразил Бен. – Погоди. Ты, кажется, славный мальчишка, но всё же ты только мальчишка. А Бен Ганн хитёр. Бен Ганн не промах. Никакой выпивкой меня туда не заманишь… Я должен сам увидеть твоего прирождённого джентльмена, и пускай он даст мне своё честное слово, тогда пойду. А ты не забудь моих слов: Ганн куда больше доверяет прирождённому джентльмену. Так и скажи ему. И ущипни его за руку. – И он третий раз ущипнул меня с самым многозначительным видом. – А когда Бен Ганн вам понадобится, ты знаешь, где найти его, Джим. Там, где ты нашёл его сегодня. И тот, кто придёт за ним, должен держать что-нибудь белое в руке и пускай приходит один. Ты им так и скажи. У Бена Ганна, скажи, есть на то свои причины.
– Хорошо, – сказал я. – Кажется, я вас понял. Вы хотите что-то предложить, и вам нужно повидаться со сквайром или с доктором. А увидеть вас можно там, где я вас нашёл сегодня. Это всё?
– А почему ты не спрашиваешь, в какие часы? С полудня до шести склянок.
– Хорошо, хорошо, – сказал я. – Теперь я могу идти?
