— Джим, успокойся. — Доктор Ливси поймал меня за локоть.
До того хотелось послать всех к черту. Бегом бы пустился к лежащему на боку, с задранной кормой, глайдеру. Настороженный, обратившийся в зрение и слух Мэй, наоборот, шагал все медленней. Взял «стивенсон» наизготовку, приказал нам:
— Стоять.
И быстрым, неловимо-текучим движением скользнул к мертвой машине. Прижался к гладкому брюху, послушал. Затем гибко метнулся наверх, приставил «стивенсон» к стеклу кабины, целясь внутрь. Отвел ствол. Заглянул в салон, пожал плечами.
Стрелять не в кого, понял я. Ушли? Что-то в лице Мэя, в жесткой складке сжавшихся губ, не позволяло думать, что они просто ушли.
Навигатор постоял, словно в задумчивости, на наклонном боку глайдера. Затем спрыгнул вниз, махнул рукой: мол, подходите. Мы подошли.
Сквозь лобовое стекло было видно, что кабина пуста.
— И мы ради этого сюда бежали? — повернулся к навигатору доктор.
Мэй сторожко оглядывался, точно ожидая нападения врага.
— Посмотрите на кресла.
Я приблизил лицо к стеклу. Оно было покрыто слоем блестящей пленки, и я уловил знакомый душок сухого тростника. Кресла в кабине были раскурочены, словно кто-то со страшной силой выдирался из объятий включенной системы безопасности: ремни порваны, боковые захваты отогнуты, у кресла первого пилота отломан подголовник.
Кто-то достал их из кресел. Живых? Мертвых?
— Это не наш глайдер, — сказал Мэй.
— Вы уверены? — неожиданно зло спросил доктор.
— Абсолютно. На нем написано: «Эльдорадо».
Я судорожно глотнул воздух. В ушах звенело, точно не дышал целую вечность. Не наши. Не Юна. Слава богу.
— Мэй, вы… вы чудовище! — воскликнул доктор Ливси. — Не могли сразу сказать? Зачем было мальчика мучить?
— Извините, — пробормотал пристыженный Мэй и снова вспрыгнул наверх, протянул мне руку: — Залазь.
Я ухватился, и он поднял меня легко, как ребенка. Под ногами оказалась закрытая дверь салона. Блестящая пленка, затянувшая корпус машины, была истоптана Мэем, и в следах его ботинок виднелись RF-иероглифы.
— Вот название корабля, — указал навигатор. — Дверь кабины не взломана. Они ее сами открыли… зачем-то.
Дверь была сдвинута вбок, а проем затянут плотной мембраной. Мэй надавил ногой, и мембрана прогнулась, не разорвавшись; совсем не такая, как в нашем глайдере.
— Давно лежит, — сказал он. — Не меньше стандартного года. — Мэй посмотрел вниз, на доктора Ливси, и пустился в объяснения: — Мы-то снижались потихоньку, и как засвистело, легли на обратный курс — стали подниматься. А эти, похоже, так и рухнули с высоты, со свистом и воем. И в ответ завывало так, что убило сразу, они и не мучились. А потом за ребятами кто-то пришел. Гость не умел отключать кресла, но ум ему заменяла силища… — Навигатор смолк с задумчивой гримасой.
— Может, он хотел их достойно похоронить? — предположил доктор Ливси.
— Вспоминается мне история про Бена Гана, которого скормили местным каннибалам…
— Мэй, не городите вздор, — оборвал доктор с досадой. Он ведь не слышал, что рассказывал нам капитан Смоллет.
Навигатор достал нож из висящих на поясе ножен, взрезал мембрану и проскользнул внутрь. В кабине что-то захрустело. Спрыгнув вниз, я посмотрел сквозь стекло. Склонив голову набок, Мэй возился с пультом управления. Под его ловкими пальцами на пульте загорелась подсветка. Оживший глайдер, казалось, был готов лететь хоть боком, хоть кормой вперед.
— Джим, отойди, от греха, — встревожился доктор Ливси, хотя глубоко застрявшая в грунте машина никуда лететь не могла.
Мэй все выключил, забрал кристалл памяти, выбрался наружу и вызвал по RF-связи Рейнборо.
— Глайдер с «Эльдорадо», людей нет, — доложил он. — Мы еще чуток осмотримся — и назад. Будь внимателен насчет крупных теплокровных; не поймешь, кто тут водится. До связи.
Навигатор побродил возле глайдера, что-то разглядывая у себя под ногами. Ничего там не было, кроме изорванной нашими ботинками блестящей пленки. Мэй прежним путем забрался в кабину, открыл дверцу в салон, пролез туда и вскоре возвратился с черным свертком и небольшим прибором вроде компа. Откинул крышку, с нижней стороны которой был экран, и попросил:
— Джим, возьми у меня нож. Будешь делать надрезы в навозе, где я скажу.
Удерживая прибор перед собой и глядя на экран, Мэй двинулся вокруг глайдера. На экране появилось темное пятно.
— Режь тут, — Мэй указал носком ботинка. — И тут рядышком. Ага, и здесь тоже…
Мы быстро управились. Надрезов оказалось около двух десятков. Навигатор забрал у меня нож и принялся энергично кромсать твердую массу, отгребая вырезанные куски в сторону.
— Есть!
Он извлек на свет ботинок; мы втроем были обуты в такие же — легкие, прочные, удобные. Следом был откопан целый гардероб: три ботинка, две пары брюк, нижнее белье, две рубашки и куртки. А также двое наручных часов, мужской серебряный браслет, станнер в кобуре и зажигалка. Все это превосходно сохранилось и, стоило лишь оторвать от цепкого «навоза», выглядело как новое.
