Лицо парня мгновенно стало серьезным:
— Он бил тебя?
— Всякое случалось. Иногда он силой решал наши споры, когда не находил других аргументов.
— Вот мудак! Хочешь, я ему ребра пересчитаю?!
— Во-первых, он спит. Во-вторых, кто там говорил про микроклимат и конфликты в нашем дружном коллективе?! — подловила Дана и погрозила пальцем, — не беспокойся, это вопрос уже решен.
— Значит, ты свободна?
— Никогда еще не была такой свободной. Я словно воздушный шарик, который выпустили из рук и он полетел высоко-высоко!
Девушка поднялась и закружилась по пляжу:
— И вот меня подхватил ветер, я поднялась над крышами, взмыла к облакам и всё… меня больше нет. Скрылась из вида. А если тебя не видят, то и осуждать не могут. Вот это и есть свобода. Быть невидимкой, понимаешь?
— Смутно, — признался Лев.
— Это нормально. Для вас мужчин.
— Вернемся к шарику. Обычно у них все плохо заканчивается, болтаются потом на проводах или ветках. Рано или поздно их полет обрывается.
— Да, но остальные всё равно сдуются. Одни медленно, другие быстрее, но это неизбежно. И никогда, никогда не узнают счастье полёта. Поверь, в этом огромная разница между такими шариками.
— Шарик не решает куда лететь, все зависит от ветра, — продолжал упорствовать Лев.
— Так ветер это и есть жизнь! Её поток, воздушное течение. Надо просто довериться ему, — Дана прижалась к теплому плечу любовника.
Она одновременно притягивала и пугала его. Лев чувствовал, что в ней спрятана такая сила, которую он не сможет контролировать. Но в тоже время он задал себе вопрос: «А зачем? И кто я такой, чтобы её контролировать?»
— Расскажи о себе. О той, прошлой жизни, — голос парня оставался серьезным и задумчивым.
Дана ответила не сразу. Она взяла паузу, чтобы прокрутить в голове прожитые годы и решить, о чем стоит рассказывать. А затем, тихо, почти шепотом поведала, как провела детство в Норильске, мечтала стать певицей и даже выступала в местной кавер-группе, а затем переехала в Москву и там встретила Оскаром.
— Меня продюсер кинул. Обещал сделать звездой, а по факту я целый год за три копейки каверы по клубам и свадьбам пела. Можно было из Норки и не уезжать. Там я даже больше зарабатывала. Но мне хотелось петь свои песни, а не чужие.
— Понимаю, я тоже музыкант.
— Ты?! — Дана, уткнулась лицом в ладони и рассмеялась, — знаешь, я вначале подумала ты актер. У тебя внешность типичного голливудского мачо. Там в аэропорту я смотрела на людей и пыталась угадать, чем они занимаются, их привычки, хобби. Это у меня игра такая, когда скучно.
— Занятно. А для меня хобби это музыка. Мы с парнями в Туле организовали свою рок-группу, иногда колесили по фестивалям, в барах играли. Но это больше для души. Зарабатывал я тем, что руководил фирмой по продаже автозапчастей для грузовиков.
— А если бы музыка приносила достаточно? Занимался бы только ей?
— Спрашиваешь! Конечно! Но…, - Лев понуро швырнул горсть песка в море, — материальная сторона вопроса победила.
— Деньги, деньги. Вот тут у меня ни копейки нет, а я счастлива. Ну почему так?
— Не люблю риторические вопросы. Лучше расскажи, как ты вышла замуж за Оскара, если он такой мудак.
— Всё началось с ДТП. Я в него въехала, он тогда на новом «Порше» гонял. Страховка весь ремонт не покрыла, я осталась должна больше пятисот тысяч. Он по-джентельменски согласился на рассрочку, но попросил одно свидание. Затем второе, третье. Ухаживал красиво, не приставал, букеты дарил шикарные. А на пятом свидание в ресторане сжег мою расписку, пепел высыпал в шампанское и залпом выпил.
— Гусар. И это тебя зацепило?
— В том числе. Он вначале совсем другой был. А после свадьбы сильно изменился. Просто небо и земля.
— Значит, подашь на развод, когда вернетесь? — в голосе Льва промелькнула заинтересованность.
— Сто процентов. Я свои пятьсот тысяч долга уже давно отработала, — Дана горько усмехнулась и обхватила колени руками, — фамилию девичью верну, я её именять хотела. Леденцова мне больше нравится, чем его Кросс.
Лев провел пальцами по рыжим прядям:
— Дана Леденцова… хм, звучит вкусно, даже сексуально. Слушай, а когда мы вернемся, ты попробуешь еще раз? Я про сцену.
— Не знаю. Я не пела с тех пор, как вышла замуж, — голос девушки звучал так, словно её приговорили к смертной казни, — Оскар хорошо зарабатывал, но становиться домохозяйкой я не хотела, поэтому устроилась PR-менеджером.
Лев попытался придумать слова поддержки, но на ум шла одна банальщина. А портить ей такую минуту, всё равно, что мазать фасадной краской картину Леонардо да Винчи. Оставалось молчать.
— У меня ноги затекли, хочу пройтись, — Дана поднялась, отряхнула оборванное платье от песка и посмотрела на черную полоску горизонта. Она силилась разглядеть хоть один огонек, маленький фонарик корабля, который спешил спасти их. Но никого. Только бескрайнее море и необитаемый остров посреди бесконечных волн.
