Настоящее и прошлое слились воедино. Два мира наслоились друг на друга, и девушка оказалась между ними. Она слышала пение туземцев, бой барабана и дыхание любовника. Видела пляску языков пламени, но чувствовала ладонями прохладу каменной стены. Вокруг мелькали люди, танцевали голые женщины, скакали мужчины с разрисованными лицами, кричали, свистели, улюлюкали, но в тоже время Дана понимала, что кроме них в пещере никого нет.
Как огромная волна зарождалась вдали от берега, так и оргазм пробуждался внизу живота, затем набирая силу, прокатывался вверх по всему телу и вновь устремлялся к вагине. Оргазм обрушился на Дану словно цунами на маленькую лодочку. Внутри все перевернулось бесчисленное количество раз. Колени подогнулись от изнеможения, страсти, восторга, исступления, экстаза и удовольствия. Пронзительный крик огласил пещеру, вырвался наружу и слился с бурлящей рекой.
— Я тоже, тоже…, - прохрипел Донской. По его горячему дыханию, девушка всё поняла еще до слов.
Она мгновенно отстранилось, развернулась и быстро присела на колени. Член выскользнул из сочной пещерки, но тут же погрузился в ласковый ротик.
Лев зарычал как настоящий зверь. Его животные инстинкты пробудились с необычайной силой. Парень схватил Дану за рыжие волосы и начал кончать. Его семя фонтанировало как струи могучего гейзера, который долго копил энергию и наконец, выплеснул ее наружу.
Девушка едва не захлебнулась. Капли спермы потекли по губам, подбородку, скатились на грудь. Она растирала их по соскам, животу и бедрам. Наконец сладостные конвульсиилюбовника прекратились, Леденцова облизнула блестящую головку и выпрямилась.
— Пить хочу…
Лев остался в пещере. Он наблюдал, как Дана вошла по пояс в реку, ополоснула тело и набрала в ладошки воды. Донской с обожанием следил за каждым её движением, восхищался легкостью и грацией, которым могли позавидовать даже прекрасные античные нимфы.
Тут парень поймал себя на мысли, что поначалу Дана казалась совсем другой — слабой, зажатой, неуверенной. Обычной серой мышкой. Но вскоре она преобразилась, будто погибающий цветок, пересаженный в благодатную почву. Даже внешне, без всякой косметики и прически, девушка стала ярче и привлекательней. Её внутренняя красота распалялась с каждым днем подобно костру, в который подбрасывали все больше и больше сухих веток.
— Иди сюда! Я хочу обсохнуть на солнышке, а то в пещере прохладно, — Леденцова приветливо махнула рукой.
— Когда мы трахались, ты совсем не жаловалась на холод.
— Фи, не говори больше так. Не люблю это слово, Оскар всегда его употреблял.
— Ну ладно, — смутился Лев, ему совсем не хотелось быть хоть в чем-то похожим на бывшего мужа.
Дана раскинула руки, прикрыла глаза и встала напротив солнца:
— Есть же столько изящных синонимов: предаваться страсти, заниматься любовью, ну или сексом, в конце концов.
— Мужчины так говорят исключительно в театральных пьесах. Ты только представь — эй дорогая, пойдём, предадимся страсти…
— Ладно, проскочили. Но про трах…. Ой! Ну ты понял, так больше не говори.
— Замётано.
Вскоре они вернулись в пещеру, чтобы осмотреть дальнюю залу. Донской чиркнул зажигалкой. Маленький огонек разогнал темноту, которая безраздельно царила тут десятилетиями. Стены и свод здесь также украшали множество эротических рисунков, но было кое-что любопытное и на полу.
— Смотри, опилки какие-то, — Лев пнул кучку под ногами.
Когда-то тут стояла кровать — сакральное ложе любви островитян. Но с годами дерево истлело в труху, цветные перья, висевшие над потолком, превратились в пыль, а шкуры, устилавшие пол, растащили по кусочкам насекомые.
У Даны резко закружилась голова. Она покачнулась и схватилась за любовника, чтобы не упасть.
— Что с тобой?! — взволнованный крик парня отразился от каменных стен громким эхом.
— Все нормально. Тут очень сильная энергетика. Ты не чувствуешь?
— Тонкие материи не мой конек. Я очень твердокожий для таких дел.
— Посвяти сюда. Смотри, этот рисунок больше остальных. Мне кажется это Богиня Любви.
Леденцова показала на женщину с огромной грудью, широкими бедрами и круглым животом. К ней с четырех сторон двигались шеренги из десятка голых мужчин со вздыбленными членами.
— Богиня? Хм, а может просто главная нимфоманка племени, которая сношалась со всеми мужиками? Или, например…
Взгляда Даны оказалось достаточно, чтобы Лев тут же осекся. Он виновато кашлянул и попробовал исправиться:
— Я опять сморозил чушь? Наверное, в Храме Любви не стоит так выражаться про Богиню, да?
Но ответила ему не девушка, а сам остров. Гора содрогнулась. В её недрах что-то загудело. Каменный пол зашатался, а с потолка полетела мелкая крошка.
— Бежим! Землетрясение! — успел выкрикнуть Донской, прежде чем последовал второй толчок.
Они выскочили наружу, в панике глядя по сторонам. Остров снова задрожал, но уже не так сильно, словно гнев его утихал.
— Это из-за тебя, — задумчиво прошептала Дана.
— Чего?
— Из-за твоих слов. Та женщина на стене — Дух этого острова, его покровительница и ты ее рассердил.
— Ну, это уже через перебор! Ты серьезно?! Не смеши меня, просто так совпало…
