В траве мелькнула мышь и тут же скрылась. Отряд муравьев тащил дохлого мотылька вниз по стволу дерева. Каждую секунду в этом маленьком, неприметном для человеческого глаза мире шла борьба за выживание. Кросс чувствовал, что ему предстоит такая же борьба. Либо он, либо его.
На пляже рядом с костром сидели Давид, Молло, Оля и Лика. Приятели буднично поприветствовали Оскара и продолжили свою болтовню. Жены видно не было, как и Льва. Отвергнутый муж мгновенно представил, что сейчас они уединились и упоённо трахались. Ревность тугим комком встала в горле и Кросс с трудом её проглотил, точно горькую микстуру.
— Остался последний банан, — сказала Лика, нагребая холмик из песка.
— Пора в лес, — согласилась Оля.
— Пару дней назад я нашел хорошую пальму, только они зеленые были. Уже должны созреть. Пойдем, покажу, — Молло тронул Лику за коленку.
Блогерша рассмеялась и показала язык:
— Ну если ничего не найдем, тогда отдашь свой банан!
Через пару минут троица скрылась в лесу. Оскар подсел поближе к Давиду и нервно кашлянул:
— Судя по настрою, они пошли не только бананы собирать. Что думаешь?
— Да мне без разницы. Тут все люди взрослые.
— Как тебе вообще это черный?
Ковалев сдвинул брови и переломил пополам тонкую ветку:
— Ты о чем?
— Только между нами. Я вам с братом доверяю, а вот Молло опасный тип. Точно говорю, я таких за версту чую.
— Потому что он черный?
Кросс старался грамотно подбирать слова, находить ключики от правильных дверей, которые вели разговор в нужное ему русло:
— Нет-нет. Не только. Ты не подумай, я не расист. У меня много друзей разных национальностей от чеченцев до корейцев. Просто меня удивляют, что такие парни как Молло считают себя русскими, французами или англичанами. Мало родиться в стране. Наш генофонд создавался веками, все народы более-менее варились в своём собственном котле.
Славяне, кавказцы, татары, калмыки, буряты и другие жили бок о бок сотни лет. Мы все уже притерлись, привыкли к плюсами и минусами друг друга. А тут приезжают черные мускулистые ребята с другого континента, иной культурой, генами, традициями, плодятся на нашей земле, а их отпрыски считают себя коренными россиянами. Но это же бред! Должно пройти века три-четыре, чтобы они вписались в наш народ. Согласен?
Закончив долгую мысль, Оскар облизнул пересохшие губы. Хотелось напиться, но он ждал, что ответит Дава. Нельзя было давать ему передышку.
— У Пушкина тоже были африканские корни, из Эфиопии вроде. Так он стал символом русской поэзии.
— Тогда были единичные случаи, а сейчас идет массовое переселение народов. Но дело в этом. Не хочу лезть в глобальные вопросы. Для меня все люди братья, если не мешают друг другу.
— Ты сказал, что Молло опасен. Почему?
Оскар понял, что заронил в голове Давы зерно недоверия к чернокожему робинзону. Теперь предстояло хорошенько поливать и подпитывать его нужными мыслями, чтобы оно дало ростки.
— А ты не заметил, как он смотрит на твоего брата?
Ковалёв отрицательно потряс головой:
— У них никаких конфликтов. Что нам делить?
— Пока ресурсов хватает, то да. Но если начнутся проблемы, я бы не поворачивался к Молло спиной. И нож бы ему не доверял.
Давид молчал, обдумывая эти слова. Оскар решил не сбавлять темп, язык у него был отлично подвешен. Раньше с его помощью он впаривал людям самое неликвидное жильё, а теперь ввинчивал в мозг свои идеи.
— Появятся проблемы с ресурсами, возникнут и конфликты. Даже не сомневайся. Африканцы воинственные парни, а сильной дипломатией они не отличаются. Им проще устранить конкурента, перерезать ему горло и выпустить кишки, чем договариваться. Молло славный малый, только пока его брюхо набито бананами и мясом.
— И что ты предлагаешь?
— Просто быть готовыми. Поговори об этом с братом наедине. Держите ухо востро. У нас тут два альфа-самца — Лев и Молло. Случись что, они первыми вцепятся друг другу в глотку. И на мой взгляд шансов у африканского парня больше. На месте Льва я бы не стал дожидаться такого финала, а ударил бы первым. Но этого не случиться. Твой братец слишком добрый. Рубаха-парень! Еще более доверчивый, чем ты.
— Ну сказал…, - попытался возразить Дава.
Но Кросс перебил, чтобы закончить мысль:
— И еще момент: когда он покончит со Львом, то думаешь, оставит тебя в живых?
— А тебя? — Давид швырнул ветку в огонь, но она перелетела через костер и плюхнулась на песок.
— Пятьдесят на пятьдесят. В лучшем случае сделает слугой. А такая роль мне не по нраву. Поэтому предлагаю объединиться. Заключить тайный союз и выступить единым фронтом, когда придёт время. А оно придёт если не приплывут спасатели.
Дава медленно поднялся. Он схватил охапку сухих палок и пошел к костру. Казалось, каждый шаг дается ему с трудом. Подкинув топлива, Ковалёв сунул руки в карманы обвисших джинсов:
— Я поговорю со Львом. Не верю, что до такого дойдёт, но поговорю.
О большем Оскар сейчас и не просил. Главное — дело сдвинулось с мертвой точки. Он сеял ядовитые семена раздора в племени и знал, что рано или поздно они дадут плоды.
