Но затем все изменилось. Вот пираты раз за разом принимают сторону индейцев в борьбе с Испанской короной. Некоторые даже обучают таинов искусству стрельбы, вручая в руки оружие. Совместно с индейскими воинами, флибустьерское братство наносит злостные визиты на испанские поселения. Взамен краснокожие собратья частенько становятся их проводниками. Они помогают пиратам пробираться через сельву Южной и Латинской Америки. Показывают местоположения затерявшихся испанских сокровищ. Любезно принимают у себя в гостях, с ритуальными плясками и подарками.
Несмотря на столь плотное «сотрудничество», судя по рисункам не складывалось впечатление, будто бы флибустьеры и индейцы – это всегда равно дружбе. Пираты были разные. И лишь немногие из них могли оказаться милосерднее колонизаторов. Это понимали индейцы. Понимали это и сами джентльмены удачи. Негласная дружба между ними, по-видимому, получалась далеко не всегда. Но именно авторы данных наскальных рисунков решили отвести этому особое значение.
И потому флибустьеров изображалось все больше и больше. Некоторые стали рисоваться подробно, насколько это удавалось сделать таинам. Детально изображалось оружие, корабли, их грозные фигуры.
Очередные скелеты вынудили меня идти медленней. На этот раз кости были беспорядочно разбросаны или даже переломлены. Мертвецов здесь явно было не два и не три, как встречалось раньше. Тут полегло по меньшей мере с дюжину человек. Пришлось осторожно перешагивать через черепа и кости.
Я остановился напротив особенного рисунка. Одноглазое лицо в треуголке, в зубах – нож. Повязка, что шла через все лицо, отдавала какой-то странный отблеск. Как будто она была покрыта лаком. Я вспомнил о записке Смита, что-то словно екнуло у меня в голове. Прикоснулся пальцами к месту, где повязка закрывала глаз.
Рисунок пропал, стена пещеры передо мной также исчезла. Словно растворилась, сделалась прозрачной. Я видел сундуки, наваленные один на другой. Видел мешки неподалеку от сундуков и некое подобие деревянных ящиков. Видел человеческие скелеты в рваном, прогнившем тряпье. Серебряные монеты неровным слоем устилали землю. Не высоко – скорее, как будто кто-то выронил горстку денег из широких карманов.
Стоило убрать руку с нарисованной повязки, как все померкло, и передо мной вновь появился рисунок на стене. Повторно приложив руку, я уже не увидел впереди ничего, кроме все той же стены. Виртуальные галлюцинации или видение по квесту? Я выхватил саблю с пояса и принялся бить рукояткой об стену. На удивление поверхность стала хорошо откалываться. Необожженная глина – или что-то очень близкое к ней.
Вскоре я уже отдирал крупные куски породы голыми руками. Быстро проявились бреши. А спустя минуту уже проламывал стену пинками ноги. Расчистив проход, проник внутрь с факелом в руках. В глазах вдруг померкло, тело стало ватным и обмякло. Я повалился наземь, словно убитый.
Александр Эксквемелин, «Пираты Америки»
