— Конан, можешь перевести еще раз, что говорят наши проводники? — обратился адмирал к переводчику. – Пойми меня правильно — впереди спуск к заводи мангровых деревьев.
Минутой позже я и сам убедился в том же: впереди ждали мангры, где прямо из мутноватой воды вырастали ветвистые изогнутые растения. Будь моя воля, я бы и близко к ним не подходил. Не к добру это.
– Все верно, кэп. Здесь воды по пояс, говорят таины. Дальше по ручью — и прямиком достигнем пещеры.
— Ну уж нет! – яростно провозгласил Олоннэ. — Местные чертяки бродят здесь постоянно, им не страшна желтая лихорадка. Карамба! Мы откинемся в считанные дни, если надышимся этой мерзостью. Вели краснокожим господам подобрать другой путь в ту самую пещеру, о которой мы договорились.
Спустя некоторое время Конан наконец ответил:
– Кэп, иной путь займет гораздо больше времени. Придется заходить в пещеру с другого входа. Но индейцы согласны нам помочь.
— Выдвигаемся прямо сейчас же, гром меня разрази.
***
-- Змея! Змея! Это змея была, клянусь!
Неизвестный мне матрос с корабля Бланка не только опрокинул ящик, но и оголтело запрыгал на одном месте. Пленного испанца, несущего пушку спереди, и впрямь ужалила чертова змея, будь она неладна.
– Заткни пасть! – крикнул Бродар Смит, оголяя саблю. – Лучше покажи, куда она делась!
Этот парниша хоть и младше меня на десяток годов, но толк в нем есть. Может, конечно, он просто отличный собутыльник, отчего хочется думать, что и в прочих делах он впросак не попадет. Чтоб меня, да нет же! Бродар толковый парниша.
Не повались пленник наземь с пеной изо рта, быть может, все обошлось бы спокойнее. Но если такая адова гадина вздумает и дальше жалить нас в один миг – ох, не к добру будет.
Усугубляло проблему то, что змея, прежде чем ужалить испанца, высунулась с ветки, а не ползла по земле. Отыскать ее среди этих ползучих лиан непросто.
– Финнан, – угрюмо промолвил адмирал. – Замени убитого. И осторожней.
***
Вместе с напарником я тащил пушку впереди и одновременно вслушивался в разговор.
– Пьер, ты зря отрядился прятать сбережения вместе со мной. Неужели не доверяешь мне?
– Три кинжала мне в задницу, если не доверяю! Дорогой мой Франсуа, я всего лишь иду на всякий случай. Мало ли какая опасность или ловушка может поджидать глубоко в сельве Савоны. Буду корить себя всю жизнь, если не окажусь рядом в момент опасности.
– Не городи лишнего, Ле Пикар! Нас ждет кровопролитная битва. Всей душой надеюсь, что в Маракайбо ты не бросишь старого друга в беде.
– Чума на тебя, Олоннэ! Я не брошу тебя, даже если придется отправиться в пасть к морскому дьяволу. Ты мне лучше скажи, каково твое мнение об османцах на «Неостановимом»?
– Думается мне, Волкер не станет приглашать на борт кого попало. Я немножечко смог разглядеть те ценности, что имелись у них. Скажу прямо – эти бойцы из Старого Света никогда не бедствовали.
– Понимаешь ли, адмирал, меня иногда беспокоит их тесная связь с ребятами Бланка и Волкера. Разговоры о каких-то европейских манускриптах по созданию пушек, обходящих по хорошести любые другие…
– Было дело. Задумка детская, думается мне. Османцы не дают конкретики, а наши парни уже размечтались собственноручно приступить к созданию этого чуда. Ты удивляешься, что они забыли в этих краях? Османцы – такой же пережиток древности, как и орден, который они преследовали. Да и черт с ними. Ежели из этих пороховых мечтаний будет толк – только порадуюсь.
– Поддерживаю каждое твое слово, Франсуа. Видишь ли, я ничего не имею против османцев, решивших надрать задницу Мальтийскому ордену. Только дела эти минули, а османцы не торопятся возвращаться на родину.
– Сто чертей, Пьер! Ты бы лучше занял свою голову мыслями, как нам лучше штурмовать Маракайбо. Выбрось из головы всякую дурь – все по поводу османцев обговорено тысячи раз.
– Верно говоришь. Предлагаю поразмыслить о Маракайбо немедля…
Пьер Ле Пикар. Понятия не имею, когда он успел стать нашему адмиралу «старым другом», но и отвращения владелец бригантины не вызывал. Гром и молния! Я вижу в нем хитреца, не иначе. Не вруна и не подлого афериста, но хитреца. Внимательного, всегда осторожного и проницательного, умеющего поддержать любую компанию, разрядить обстановку и заболтать любую даму. Я хоть и не обладаю блестящим умом и пью как лошадь, но за жизнь повидал многое. Знаю – такой типаж людей наиболее редкий.
Они частенько делают вид, что абсолютно спокойны и расслаблены. А на деле, не иначе, вечно подмечают детали, приглядываются к посторонним, рассчитывают каждый свой ход.
Будь моя воля, я бы пообщался с Пьером по душам. На седьмую чарку портвейна, карамба, я выбью из него все секреты.
А впрочем – черт с ним. Ежели не подведет и не предаст – значит, сообразительный флибустьер всем сойдет только на руку. Для штурма Маракайбо понадобятся не только крепкие руки, но и умы.
***
