— Да, — поспешно сказала она, схватила простыню и, не сводя с меня глаз, обмотала ее вокруг себя. — Я готова. Куда надо идти?
Один из констеблей Дансо отвез нас обратно в наш номер. Не говоря ни слова, я сидел на пассажирском сиденье, уперев локти в колени, и неловко улыбался в ветровое стекло. В голове у меня стучало. Я отчаянно боролся с тошнотой, которая, казалось, всю жизнь скрывалась где-то внутри, дожидаясь того момента, когда в один прекрасный день можно будет вырваться на поверхность.
Этот Пикот так и не раскрыл свои карты. Даже после МРТ он не поделился с нами своими мыслями. Вместо ответов мы получили только слабый, телесного цвета хирургический бандаж. Да, это был всего лишь бандаж, накрахмаленный и с больничными метками, и, когда он протянул его Анджелине, все мы прекрасно понимали, что он сконструирован вовсе не для нее и, вероятно, не подойдет и вообще не даст никакого эффекта. Вернувшись в дом, она уселась на кушетку, спрятав одну руку под одеялом. Не могу сказать с полной уверенностью, но, кажется, она ощупывала себя, проводя пальцами по телу. Я слонялся по квартире, не зная, куда себя деть, стараясь не встречаться с ней взглядом. В конце концов я пораньше лег в постель и лежал там, рассуждая о том, какого черта я не могу выкинуть из головы то, что видел. В эту ночь мне снился эротический сон с участием Анджелины.
Она сидела на краю плавательного бассейна, болтая ногами в воде. На ней было что-то вроде розового бикини, разрастание вылезало через одну из штанин. Оно лежало рядом с ее левой ногой, поблескивая от воды, кончик был опущен в бассейн, напоминая какое-то животное, пьющее воду из бассейна. Я находился в воде всего в метре от нее и смотрел как загипнотизированный. Я что-то ей сказал, что-то неопределенное и незначительное, и она подняла глаза, улыбнулась, а кончик разрастания двинулся вверх по ее ноге, остановившись в районе колена. Я открыл было рот, чтобы заговорить снова, но тут сзади накатила волна и повлекла меня к Анджелине. Она протянула ко мне руки и ноги, и хвост, словно рука, стал подтягивать меня к ней. Я проснулся весь в поту, сердце отчаянно билось от тоски и возбуждения.
— Что такое? — сонно пробормотала Лекси, поворачиваясь ко мне. — С тобой все в порядке? Ты не болен?
Я спустил ноги на пол и сел, глядя на свои мокрые бедра. Было раннее утро — слабая полоска света едва пробивалась сквозь шторы.
— Нет. Со мной все прекрасно.
Я ждал, пока эти ощущения схлынут — я чувствовал себя так, будто принял чистый никотин или какое-то сосудорасширяющее средство. Когда кровь перестала стучать в висках и голова немного пришла в порядок, я прошел в ванную и встал перед зеркалом.
Вот это мужик, подумал я, глядя на свое изображение. Волосы, мышцы и все, что нужно. Я посмотрел на свой член, все еще красный и довольно твердый. Что за хрень здесь творится, Оукс? Что за
В тот же день Анджелина внезапно исчезла. Она отсутствовала четыре часа — пока я ее не обнаружил. Взяв «фиесту», я ездил по пустым улицам, под колесами хрустели шприцы. Анджелина нашлась в километре от дома, на главной дороге, проходившей по краю поселка. Она стояла у газетного киоска с решетками на окнах и почтовым ящиком снаружи и смотрела на проходивший мимо транспорт. Мы дали ей немного денег, которые она потратила в благотворительном магазине в Думбартоне, и теперь Анджелина была одета совсем по-другому: под кожаным пальто она носила юбку, которую сшила из двух, и коричневый свитер с прикрепленным к нему значком «Я тугодум!». Секунду или две я смотрел на нее из машины, стараясь не думать о том, что находится под этим пальто. Потом наконец решился.
Я заехал на край тротуара, перегнулся через пассажирское сиденье и открыл дверцу.
— Эй! Мы не могли понять, куда ты пропала. Все беспокоятся.
Немного поколебавшись, она залезла в машину и, закрыв дверцу, расправила вокруг себя пальто. Я не рассматривал ее слишком внимательно, но все же заметил мокрые глаза и побледневшие щеки. Она плакала. Мы долго сидели молча. На рекламном щите возле киоска было написано: «Эксперты по терроризму проводят облаву по всей стране».
— Анджелина! — позвал я. — Ты хотела куда-то пойти? К кому-то домой? Хочешь, я отвезу тебя туда?
Она покачала головой и вытерла глаза.
— Нет, — хриплым голосом сказала она. — Я просто хотела прогуляться.
— Так тебя некуда везти?
— Я никого не знаю. Кроме вас. — Она пристегнула ремень безопасности — точно так же, как это делали мы с Лекс, — и села, сложив руки на коленях и глядя в ветровое стекло. — Я думала о том, — сказала она, — что случилось вчера.
У меня окаменело лицо. Я знал, что сейчас она смотрит на меня, робко заглядывает мне в лицо, пытаясь прочитать мои мысли.
— Я все решила. Я не буду делать операцию. — Затем наступила долгая, долгая пауза. — Как вы думаете, я права? Вы ведь думаете, что было бы неправильно делать операцию.
Я должен был что-нибудь сказать. Она ждала, что я что-нибудь скажу — что-нибудь очень мудрое. Но в голове у меня было пусто. Перегнувшись, я запер дверцу.
