Что у Фиделя, что у Рауля, были свои «гвардейцы» – «дети Фиделя» и «дети Рауля». Тоже знающие кубинцы рассказывали. Фидель после революции набрал смышлёных юношей из детских домов, интернатов и создал из них преданную личную гвардию, которые имели очень много прав. Но, справедливости ради, надо сказать, что мы советские не видели открыто действующих «детей Фиделя». Но вот «детей Рауля», его личную гвардию, частенько можно было видеть при массовых облавах. Сам несколько раз видел, как «гвардейцы» Рауля оцепляли полностью наш не хилый по размеру город Сантьяго Де Лас Вегас и, сжимая кольцо к центру, проводили зачистку, с целью выловить самовольщиков и болтающихся в городе без дела офицеров. С самоволками в кубинской армии было просто. Перескочил через забор воинской части и ты такой же гражданин как и все. И не важно что ты в военной форме. Ты запросто можешь, перескочив через забор, на виду своего командира роты или взвода, выйти к автобусной остановке, где они тоже стоят в ожидании транспорта, зная что они даже замечания тебе сделать не могут. Вечером самовольщик также спокойно, может подсесть к столику своих командиров и высказать свои претензии по поводу их командования подразделением. И ротный со взводным будут сидеть и молчать, слушать разглагольствование подчинённого и бессильно скрипеть зубами. Конечно, это несколько утрированно, но в принципе так на самом деле. Но вот когда это чмо вернётся в часть, они уже имеют право отыграться на нём по полной, но опять же в рамках закона. В кубинской армии рукоприкладство запрещено и капитально осуждается. Зато гауптвахта у них знатная. Это как правило решётка из арматуры и на солнцепёке. Днём жарко, ночью холодно и другие прелести – дождь, москиты….
Вот «дети Рауля» и вылавливают всех самовольщиков. Лично видел как после одной из облав, в кузова нескольких грузовиков было посажено до 150 самовольщиков. Куда их отвозили и что с ними там делали – не знаю. Но думаю, им было не сладко.
И вот Рауль Кастро, узнав о состояние дел с разгрузкой советских пароходов, хватает своих «гвардейцев», летит в порт. Строит их там на причале и тут же расстреливает. Говорят, потом советские суда разгружали с опережением графиков.
…Порт встретил меня рабочей суетой и, особо не заморачиваясь, я подошёл к трапу первого же советского корабля.
– Здорово. – Поздоровался с вахтовым, скучавшим у трапа.
– Здорово, – добродушно отозвался матрос, признав во мне русского.
– Слушай, брат, помоги. Жена изголодалось по чёрному хлебу. Хлеб нужен, буханки две. Как? Сделать сможем?
– Но проблем…, – засмеялся вахтовый, – знакомая проблема. Ты сегодня третий. Что взамен?
– Серебряные песо.
– Годиться. Что тебе конкретно надо? Говори сразу. – По-деловому взялся за дело матрос.
– Хорошо. Так: две буханки ржаного хлеба…, чернушечки. Банку селёдки. Большую. Если есть колбаса – я бы её тоже взял. В чём она у вас только не знаю. Если есть на реализацию часы японские электронные, их бы тоже себе взял. Как бы вот так, – я закруглился в своих желаниях и выжидательно смотрел на матроса, а тот весело рассмеялся.
– Ну и запросы у тебя. Пришёл за хлебом, а купить решил весь корабль. Хватит то серебра? Гражданский или военный сам то?
– Хватит, хватит. Военный, военный. Разведчик.
– Ну, командир, тогда постой здесь, а я сейчас. – Матрос поднялся по трапу на корабль и, стоя в открытых дверях, чтоб было видно вход на корабль, с кем-то быстро переговорил и приглашающе махнул мне рукой.
– Начнём тогда с часов. – Деловито начал моряк, – вон иди за ним, а потом возвращайся сюда. Остальное будет здесь.
За худым коллегой вахтового, я прошёл по паре коридоров и оказался в каюте, где на небольшой столик передо мной выложили до десятка разнообразных электронных часов. У меня даже глаза разгорелись – Cassio, Citizen, – какие-то ещё. С клавиатурой, с кнопками, с радио, с большими экранами и двойные.
– Блиннннн…, вот это да, – выразил своё восхищение.
– Только хочу сразу предупредить – чистой Японии тут нет, – честно предупредил продавец.
– Да по фиг. Я беру вот эти. Сколько?
– А что у тебя есть?
Я достал из кармана несколько больших монет в одно песо и показал.
– Вот эту беру, – моряк взял серебряную монету и протянул мне часы. Из разговора с вахтенным я уже знал, что корабль после разгрузки пойдёт на Одессу через Канарские острова. А там эти монеты очень ценятся и с охотой принимают в нумизматических магазинах. Я получил часы, моряк монету. Оба остались довольные проведённой сделкой. А ещё больше был доволен, когда на выходе с корабля вахтенный протянул мне полиэтиленовую сумку, где лежали две замороженные буханки чёрного хлеба, большая банка сельди Иваси и палка колбасы. И всё это тоже стоило одно серебряное песо.