Меня ещё с самого начала заинтересовала в неприметном углу калитка из каслинского литья. Я подошёл к ней, несильно подёргал, но она не открылась. Похмыкав про себя, завернул за угол и по лестнице поднялся на второй этаж и через такую же неприметную, но уже из дерева, дверь вышел в протокольный зал. Огромное помещение, площадью примерно в четыреста квадратных метров было абсолютно пустое и дышало холодом, который как бы шёл от идеально отполированного гранитного пола. Он был до такой степени отполирован, что казалось был залит чистой водой слоем в 10 миллиметров. На стене, прямо за мной, висело огромное зеркало, занимающее половину всей стены. Поглядев в него, я выдернул пару волосков из носа и, не удержавшись, скорчил рожу. На противоположной стороне зала, вся стена была занята, прекрасно сделанным красочным панно из разноцветной смальты, сюжет которого символизировал могущество Советского Союза. Здесь были: фигура колхозницы и рабочего, герб Советского Союза, несколько сюжетов показывающих единство армии и народа, смычку деревни и города, промышленные пейзажи плавно переходили в поля с пшеницей, гидроэлектростанции соседствовали с Байконуром и Кремлём. Атомные ледоколы….. Всё это завораживало….
…– Чтобы сделать всё это, специально из Москвы выписывали специалистов, – послышался голос за моей спиной.
Я повернулся к коменданту посольства, который зашёл в зал: – Да, красиво…
Постояв у панно, мы зашли в другой зал, в два раза поменьше, но посередине его стоял массивный стол громадных размеров – где-то три метра в ширину и метров пятнадцать в длину. Он уже был наполовину накрыт и увиденное в очередной раз удивило меня. Посередине стола стояло большое блюдо, где среди искусно разложенной зелени, изображающей лужайку, лежал приличных размеров жаренный поросёнок. Румяная, с коричневатым оттенком кожица вызывала мгновенно несколько рефлексов – жевательный и глотательный, а рот сразу же наполнился обильной слюной. Он не просто лежал, а ещё был украшен различными кулинарными прибамбасами. Вокруг него располагалось ещё несколько серебряных блюд, где также в импровизированных водоёмах якобы плавали крупные рыбины, название которых даже и не знал. Каждая чешуйка была обведена майонезом, а изо рта этих голиафов свисал на стол пучок зелени. Тут же равномерно по всему столу, на подносах, на растопыренных ногах, в угрожающих позах стояли огромные крабы, пуча тёмными бусинками глаза.
– Канадские крабы…., обитают на большой глубине и довольно большая редкость. Специально заказывать пришлось, – прокомментировал мой удивлённый возглас комендант.
Помимо уже стоявших блюд, тут живописно громоздились горки всевозможных тропических фруктов и овощей. Чинными рядами стояли бутылки с русской водкой, разноцветными стайками хороводились красочные бутылки с винами, чванливо блистали боками сосуды с французским коньяком и фирменным ромом.
– Да…, впечатляет. Тоже наверно кулинары с Москвы?
Комендант загадочно ухмыльнулся: – Отнюдь, ты разочаруешься, но одновременно сильно удивишься. Пошли.
Через дверь в торце зала, мы вышли в огромную кухню, где всё было в движении. Прапорщика, заведующего офицерской столовой нашей бригады и двух его поварят-солдат я уже видел, поэтому завертел головой, пытаясь увидеть – Кто тут командует парадом? И где тут москвичи? Но каково моё было удивление, когда через несколько минут разобрался – главным кулинаром здесь был прапорщик, а солдаты его помощниками.
– Ничего себе, товарищ прапорщик, и вы такие шедевры выдаёте? – Я подошёл к заведующему, который трудился над очередным кулинарным изыском.
– Да это ерунда, в кулинарном техникуме и не то проходили.
– Не ожидал, просто даже не мог себе представить, что обыкновенный прапорщик может с солдатами такие чудеса творить, – не удержался от похвалы, а прапорщик польщено улыбнулся и продолжил заниматься блюдом, не забывая контролировать работы многочисленных помощников. Понаблюдав за слаженной работой кухни, спустился на нижний этаж, где женщины, жёны сотрудников, стоя за длинным столом готовили многочисленные маленькие бутербродики из красной и чёрной икры. Процесс приготовления закусок работал как часы и в последующие два часа до инструктажа я периодически появлялся на кухне и с любопытством наблюдал священнодействие поваров, не забывая между делом чего-нибудь из деликатесов отправить в рот.