– Так, товарищи солдаты, довожу общую информацию. На приёме будет присутствовать 1400 гостей из разных мест. Это руководство всех посольств, которые находятся в Гаване. Политбюро и Центральный Комитет компартии, творческая интеллигенция. Будут гости и из Союза. На площадке между бассейном и зданием для приёма будет развёрнуто 18 баров для обслуживания гостей. Все гости будут разбиты на две части. Самые почётные, четыреста человек, будут тусоваться в протокольном зале и в зале с накрытым столом. Но там обстановку будут контролировать другие. Нам достанется оставшееся тысяча гостей. Поэтому вести себя достойно, не материться, не плевать на землю, не тыкать пальцами и гоготать на всё посольство, если увидите женщину с чересчур глубоким декольте. Если захотелось закурить – перекурите где-нибудь в сторонке, окурки не раскидывать. И последнее: алкоголя, причём бесплатного, будет полно – поэтому запрещаю употребление спиртных напитков. Кого словлю – пеняйте на себя. Но обещаю, если всё пройдёт нормально и без эксцессов, после приёма я вам накрою стол и мы вместе выпьем за праздник. Слово офицера.
А сейчас, до 17:30 помогаете расставить бары и также поможете принести всю их начинку. В 17:30 при любом раскладе, успели вы помочь или нет, сосредотачиваемся у ГАЗ-66 и переодеваемся. В 18:00 все на маршрутах. В 18:30 начало приёма. Вопросы? Нет? Тогда вперёд…
После инструктажа солдат у меня осталось ещё минут сорок свободного времени и я снова прошёл по периметру посольства. За забором, со стороны океана, полиция начала выгонять отдыхающих с пляжа. Со стороны города, улица вдоль посольства, была уже перекрыта. Стол в зале был практически накрыт и тут тоже заканчивалась суета. Я ещё успел с прапорщиком и его поварами перекусить, как прибыла личная охрана Рауля Кастро, которой я и был представлен. Всё постепенно затихло: всё было готово, все были на местах. Я, переодетый в костюм, неприкаянно бродил вдалеке от площадки с барами, завистливо поглядывая в ту сторону. Там уже появились первые гости с бокалами в руках, а за тридцать минут площадка постепенно наполнилась приглашёнными, которые непринуждённо общались друг с другом, выпивали, чокались и опять выпивали, кучковались, беседовали – то есть отрывались по полной программе в тех рамках, какие позволяли правила поведения на дипломатических приёмах. В толпе мужчин, в строгих чёрных костюмах, блистали ухоженные женщины в красивых причёсках и вечерних туалетах. Изредка взблёскивали погоны и различных оттенков и покроев мундиры военных атташе. Мне же было скучно и был сильно разочарован: думал, что приём оставит яркие впечатления и воспоминания на всю жизнь, а я тёрся с солдатами где-то на задворках. Вот уж чего не ожидал…..
Ещё через тридцать минут, в очередной раз обойдя посты своих подчинённых, я плюнул от досады и решительно отправился к калитке из каслинского литья. Только подошёл к ней и протянул руку к кнопке, как калитка едва скрипнув, распахнулась сама. Удивлённо хмыкнув, зашёл и калитка также тихо закрылась за мной. По красивой винтовой лестнице поднялся на площадку второго этажа и, толкнув единственную на площадке дверь, перешагнул через порог в полутёмное помещение.
Комната, размером пять на пять метров, была напичкана аппаратурой различного типа, на которых приветливо мигали огоньки зелёного и красного цвета. Половина, противоположной от входа стены, была занята десятком телевизионных экранов, показывающих под разными ракурсом территорию посольства и на одном из них я увидел рядового Гурешидзе и сержанта Карташова, которые стояли у дальнего бара и с явным интересом приглядывались к батарее винных бутылок стоящих на стойке.
Тут же стояла тахта полностью накрытая белоснежной простынёй, где в строгом порядке были разложены медицинские причиндалы. Врач, тоже в белоснежном халате, сидел рядом с тахтой и безмятежно курил, держа в одной руке бокал с вином, а в другой длинную, тонкую сигару «Монте Кристо».
Но самой примечательной деталью комнаты было большое, в половину стены окно, в протокольный зал заполненный гостями, а у окна стоял посол с супругой, встречая прибывающих гостей. И свет, падающий из окна, освещал стоящий в этой комнате громадный стол, одновременно служивший пультом, так как на нём виднелись ряды кнопок и тумблеров, а также сидевших в весьма вольных позах в удобных, кожаных креслах КГБистов и спокойно потягивающих вино из бокалов. Тут же стоял столик с пятью бутылками вина с кучей самой разнообразной закуской.
К моему ужасу, посол повернулся к окну и как мне показалось с явным неудовольствием посмотрел через стекло на Виктора Николаевича и Сергея, в этот момент повернувшихся ко мне. Я машинально щёлкнул каблуками и принял строевую стойку, вызвав сразу же снисходительные улыбки. Бросив взгляд через плечо на посла и, поняв причину моего остолбенения, Виктор Николаевич успокоительно произнёс.
– Ну, ну…, Боря, ты чего? Расслабься… Там же зеркало и он ничего не видит.