– Хорошо, спасибо, Иван Фёдорович. Следующее. Мне надо накрыть праздничный стол для бойцов. Опять же нужна закуска и бутылок десять вина. Я им обещал.
Комендант с сомнением закрутил головой: – Нажрутся ведь бойцы, Боря, да передерутся. И тебе влетит и мне ведь тоже за бойцов…, да и за вино, что дал…
– Ты не сссыы… Всю организацию и ответственность беру на себя, а бойцы у меня нормальные.
Иван Фёдорович нерешительно помялся, но видя с какой требовательностью я смотрю на него, сдался и подвёл к следующим барам.
– Ладно, вот тебе всё отсюда забирай. Но смотри, чтобы всё было аккуратно и без пьяных воплей.
Дальше вообще всё пошло быстро и стремительно. Никифоров с Карташовым тут же оттеснили барменов от стоек и стали аккуратно укладывать в картонные ящики продукты предназначенные для меня. Трое разведчиков под командой Варданяна, воодушевлённые предстоящим застольем, так быстро стали утаскивать барную мебель с площадки, что она опустела буквально в считанные минуты, после чего они присоединились к остальным, которые под командой Гурешидзе, мигом сдвинув несколько столов, опустошили ближайшие бары и накрыли праздничный стол. Я только и успел подняться к КГБистам, выпить с ними вина и договориться, чтобы они завтра сделали в бригаду звонок и попросили поощрить командование бригады моих разведчиков.
Бойцы сидели за столом и дисциплинированно ждали меня. Вина они на стол выставили больше чем десять бутылок, но я закрыл на это глаза, считая, что всё будет нормально.
– Ну чего сидим как не родные…? НАЛИВАЙ!!!!
Бойцы засуетились, разлили вино. Я поднялся с бокалом, довольный благополучно прошедшим мероприятием, довольный собой тем, что пообещав бойцам стол и выполнил это обещание, довольный тем праздничным настроением, которое владело мною весь день.
– Товарищи сержанты и солдаты! Поздравляю вас с Днём Великой Октябрьской революции. Удачи вам, здоровья и быстрого дембеля. От своего лица выражаю вам свою командирскую благодарность за хорошую службу. УРА!!!
Через сорок минут, проинструктировав и оставив за себя сержантов Карташова и Никифорова, я убыл на кухню, где собрался весь обслуживающий приём персонал. Вскоре к нам вышел комендант Иван Фёдорович.
– Внимание. Товарищ внимание, – гул от разговоров постепенно прекратился, – я только что от посла. Он просил передать свою благодарность всем кто участвовал в приёме, за то что всё прошло нормально и все гости без исключения остались довольны. Меня он назначил старшим и я приглашаю вас в протокольный зал за стол, чтобы отметить наш праздник. – И первым открыл дверь в зал.
Честно говоря, думал что после приёма, нам достанется полностью разорённый стол, но я и все остальные были приятно удивлены практически не тронутностью стола. Лишь в том месте, куда Рауль Кастро присел на пару минут, закуска была слегка разворошена, в остальном хоть снова приглашай гостей. Хотя приглашать уже никого и не надо: мы зашли и чинно расселись вокруг стола.
Застолье покатилось по накатанным рельсам, как это принято у нас – у русских. Обильно и щедро. Но только как у культурных русских. Поэтому в дымину пьяных не было, никто никому не бил морду и не ругался матом. Всё было пристойно. Несколько раз я выскакивал из-за стола и контролировал бойцов, но и тут солдаты меня не подвели. Быстро выпили, быстро уничтожили закуску и тихо удалились в кузов ГАЗ-66, завалившись там спать.
Правда, через час за моей спиной замаячили Карташов и Никифоров и спросили – Когда мы поедем домой?
Я в это время одновременно общался с Катериной и Еленой Александровной, которые сидели по обе стороны от меня.
– Парни, парни, попозже… Чего не спится…? Давайте минут через сорок…
Мои сержанты пришли через сорок минут за мной, потом они опять через сорок минут пришли, а у нас был самый разгар. Ещё через час они взмолились.
– Товарищ старший лейтенант, ну поехали… уже ведь три часа ночи…
– Ладно…. поехали, – я с сожалением поднялся из-за стола.
– Милые дамы, сегодня я с вами расстаюсь. Служба зовёт… Долг прежде всего, – так балагуря, я расцеловал молодых женщин и под их сожалеющие взгляды удалился из зала.
ГАЗ-66 медленно выехал из ворот посольства и набрал скорость. Через пять минут езды в моей разгорячённой алкоголем голове появилась бредовая идея. Она мне на этот момент показалась блестящей, но я забыл про один щекотливый момент. Идея состояла в том, что в бригаду можно было ехать двумя путями. Первый: по окраине Гаваны, мимо международного аэропорта имени «Хосе Марти», на Сантьяго-де-Лас-Вегас и в бригаду. В принципе, все так и ездили – это был самый короткий путь. Но я решил, в качестве дополнительного поощрения, вывернуть на второй путь, более дальний, но зато через красивейшую набережную Гаваны «Малекон», совершенно забыв, что на ночь самая красивая набережная латинской Америки превращалась в пограничную зону, куда на ночное дежурство выдвигались воинские подразделения.
Я вылез через боковое окно кабины и, опасно балансируя над пролетающим внизу асфальтом, неловко повернулся телом и цепко уцепился пальцами за верхнюю кромку кабины.