Я со злостью вызверился на товарищей: – Да, ну вас на хер, херню разную слушаете… Слышали звон, да не знаете где он….
А через неделю на пиве, в Сантьяго, встретил однобарочника с арт дивизиона Торренса капитана Паршикова.
Поговорив о том, о сём, Паршиков сделав большой глоток, неожиданно спросил: – Слушай, Боря, тут у нас байка ходит. Говорят, вас с бригады на балет возили. Ты ездил?
– Ну…, – я уже понял про что он будет спрашивать и с интересом навострился, потому что случай на балете оброс всевозможными вымыслами и небылицами, которые я начал коллекционировать….
– Во, – обрадовался товарищ, – а то такое рассказывают…, что не знаешь – верить или не верить? Рассказывают, что там какой-то офицер-танкист нажрался в антракте. Полез на сцену и упал в оркестровую яму. Ну…, там перевалял половину оркестра…, пару раз заехал в рыло дирижёру. Короче вытащили его оттуда, наши же. Всё дальше пошло. А он смотался обратно и пробрался за кулисы и давай там за балеринами бегать. Потом запёрся с двумя в какой-то комнате. Пришлось дверь ломать, чтобы вытащить. Чего – так и было?
Я искренне засмеялся долгим смехом: – Даааа…., танкист бычара ещё тот. Да вы там, в Торренсе, не всё знаете. Пока взламывали дверь он оттрахал этих балерин. Во как…
У Паршикова в удивление вытянулось лицо: – Ни хера себе… Так это ж уголовка… И что ему? – И ещё больше выпучил глаза.
– Что, что? Конечно, уголовка. Изнасилование, чёрт побери, иностранных граждан, да ещё в таких условиях… Политика…, – я со значением поднял указательный палец вверх.
– Вот это мужик влип…., – протяжно и сочувственно протянул Паршиков.
– Ерунда, – я махнул рукой, – выкрутился. Ничего ему не будет. И баб поимел и ничего… Во как бывает.
Паршиков глядел вопросительно и удивлённо, ожидая продолжения, и мне пришлось сходу сочинять дальше: – Да наш НачПо приехал извиняться к ним, а те как услышали про изнасилование и уголовное дело… Они всем балетом просили, чтоб его не наказывали. Бумагу написали, а когда НачПо собрался уходить, эти две бабы отвели в сторону и шепчут ему – нам, мол, очень понравилось и мы хотим с ним вновь встретиться.
Товарищ восхищённо выдохнул: – Ну…, блин…
А я с сожалением посмотрел на товарища: – Саша, ну ёлки-палки, ну ты же вроде бы серьёзный мужик, а веришь в разную ерунду. Во-первых: Ну…, какой танкист-бычара? Они же все мелкие.
– Ну да…, ну да.., – закивал головой Паршиков, а я продолжил.
– А во-вторых – это был я, – и весело скорчил рожу, глядя как капитан откинулся на спинку стула и в сомнение зачесал пятернёй лоб.
– Да ну…., ни звизди, Боря… Что б ты…, – он смачно чмыкнул уголком губ и как припечатал, – Не верю.
– Ну, вот видишь – какой-то херне веришь, а мне не веришь. Да я это был. Я. Только всё это было по-другому, гораздо веселее и жизненней. Правда, потом жена не разговаривала со мной трое суток, – дальше я рассказал про свои приключения в цветах и красках, а Паршиков и остальные ржали на всю пивную как лошади на случке.
…Дни летели за днями, служба текла спокойно и без напрягов и в один из дней отпросился у начальника штаба сгонять на день в Гавану по своим делам. Уехал с утра, порешал все проблемы, с кем надо повстречался и остаток дня с удовольствием пошлялся по Гаване и совсем незаметно спустил все деньги. Осталось только на билет на автобус до дома. Уже в вечерней темноте садился на автобус до Сантьяго де Лас Вегас. И пока мы пробирались по улицам Гаваны на выезд, всё было нормально и я расслабленно сидел у окна, наблюдая уличную жизнь кубинской столицы, слегка сожалея о всё уменьшающимся времени до отъезда в Союз.
А когда мы выскочили из города, меня сначала посетило лёгкое беспокойство, которое вполне стремительно переросло в проблему на грани паники. Весь день пока шатался по Гаване пил пиво, накатывал в барах и барчиках стопарики разного пойла. Один раз неплохо посидел и поел в гостиничном ресторане. Ну, выпил тоже, там же покупался в бассейне. И всё это, наложившись друг на друга, дало вполне предсказуемую реакцию – я захотел посрать. Не просто захотел – всё это активно и требовательно просилось в наружу.
Паника от этой ситуации происходила от знаний кубинских реалий. В Союзе можно было подойти к водителю и попросить остановиться и подождать. Ну, посмеётся, поухмыляется народ и всё. И все проблемы. Но у кубинцев – нет. Да, водитель остановится, но вот ждать не будет. Высадит и уедет. Вторая суровая реалия кубинской жизни – у них не принято останавливаться и подбирать с дороги голосующих. Вот и выбирай – либо втыкать в задницу палец и терпеть до Сантьяго, либо останавливать автобус и потом всю ночь идти пешком. Вот такая дилемма во весь рост внезапно встала передо мной. Правда, использовать палец в качестве затычки было пока рано, но судя по тому, как оно просилось наружу до этого осталось километров пять езды, а ехать ещё надо раз пять по столько. Блядь…, вот ситуация….!