А пока я синел, краснел, может быть даже зеленел, меня кидало в ледяной холод и обратно в жар, по лицу катился крупными горошинами пот, от той борьбы, которая велась внутри организма. Слава богу, было темно и мои попутчики не видели того невидимого фронта, проходящего по моему организму. Тут в ход шли все способы борьбы – от силовых, когда седалищные мышцы насмерть клинили очко, до идеологических – это когда ты уговариваешь свою жопу.
– Ну…, потерпи…., потерпи…, не дай опозориться советскому офицеру…., начальнику разведки…, коммунисту…. Потерпи…, сейчас приедем в Сантьяго, мы с тобой сходим в шикарный кафельный туалет автовокзала и усрём там всё. Они там долго будут нас помнить….
Это мало помогало, и каждая выбоина на дороге, каждый достаточно крутой поворот, резковатое торможение, могло стать позорным и вонючим финалом. В такой тяжёлой силовой и психологической борьбе я и не заметил, как мы, я и задница, ворвались в узкие теснины улиц Сантьяго. На автовокзале стремительно выскочил из автобуса, готовый прямо тут, на освещённом пятаке асфальта и сесть. Но задница – НЕ ХОТЕЛА. Вот просто ничего не хотела. Блядь, а с чем я тогда так боролся? Для очистки совести заглянул в тамошний туалет и некоторое время задумчиво там постоял, прислушиваясь к себе – Нет. Не хочу. Ну что ж….
Пройдя через половину города, вышел к остановке 463 автобуса, который шёл мимо нашего городка. На всякий случай встал недалеко от густых кустов, но всё было в порядке и двадцать минут ожидания прошли в недоверчивом прислушивании к себе. Вечером автобусы ходили редко и на остановке собралось до фига народу и сам автобус пришлось брать штурмом. Но благополучно втиснувшись во внутрь, я с облегчением вздохнул – ехать тут всего минут семь-десять.
Но успокоился рано. Видать от усилий, применивших для попадания в автобус, от того как меня стиснули со всех сторон, всё что копилось во мне моментально взбунтовалось и я с ужасом понял, что процесс начался. И силовые усилия и всё остальное уже не поможет. Слабое утешение – Что мне повезло – истерично мелькнуло в башке и я изо всех сил прижался очком к вертикальной, металлической стойке, преграждая путь калу наружу. Такой манёвр дал только мимолётное временное преимущество и я сейчас лихорадочно просчитывал все возможные варианты борьбы, даже учитывая тот, что водитель автобуса попался лихой и гнал по вечерней дороге с максимальной скоростью и с той же лихостью вписывался во все вроде бы при обычных обстоятельствах не такие уж крутые повороты, но всех пассажиров с весёлыми женскими повизгиваниями мотало по всему салону, лишь я один, вопреки этому коллективизму намертво прилип жопой к вертикальному поручню, моля бога, чтобы езда быстрее закончилась и тогда я, на автобусной остановке, так стрельну, что от неё ничего не останется.
В этой стремительной и бешеной езде был и свой, важный для меня плюсик. Вместо 7 – 10 минут езды, мы доехали за пять, а может даже и за четыре, которые впрочем, всё равно, показались вечностью. Последний раз колыхнувшись на рессорах, автобус остановился на остановке и чуть ли не половина пассажиров с гамом устремились на выход. А в числе последних, смачно отлепившись от поручня, двинул на выход и я провожаемый удивлёнными взглядами. Чтобы удержать дерьмо внутри себя, не дать ему вылезти, я вынужден был из последних усилий, всеми мышцами таза сжать, завернуть во внутрь ягодицы, тем самым заткнуть очко и чтобы не потерять над этими мышцами контроль, должен был нелепо перебирать в движении лишь голенью обеих ног. Но сделав таким образом три шага, в отчаянии остановился перед крутыми ступенями «Икаруса». Тут волей-неволей придётся сделать несколько полноценных шагов и потерять контроль над задницей. Под взглядами оставшихся пассажиров и удивлённо выглянувшего из кабины в салон водителя, решился и прыгнул в темноту улицы сразу обоими ногами, как будто они были у меня связаны. Конечно, по всей логике, выпрыгнув, я должен был при приземлении потерять равновесии и качественно проехаться рожей по бетону, но бог миловал и удержался, и не обосрался, хотя организм грубо брякнул – Всё, больше не могу.
Не знаю, что думали обо мне вылезшие из автобуса кубинцы, шедшие в попутную со мной сторону, видя как мимо них с низким и непонятным гудением, со скоростью реактивного самолёта промчался русский и тут же исчез из поля зрения. Думаю, что они были весьма этим удивлены и наверно ещё долго обсуждали высокую спортивную подготовку советских военнослужащих.
Но…, а мне было уже всё равно – и рекорды, которые я побил в беге и в старте, и всё остальное на свете. Мои мысли сосредоточились только на одном – как можно быстрее достигнуть заветного очка.