Конечно, ченч солдатский и ченч офицерский сравнивать было бы не корректно. Что мог заченчить солдат-сержант? Те же классические ленточки, полотенце, свой костюм и остальные элементы одежды, в которых он прибыл с Союза. Трусы, майки…. И кое что другое: например – сигареты.. У офицеров и прапорщиков были другие возможности и круг товаров, которыми они могли оперировать, был гораздо шире. У кубинцев было только две проблемы – Что пожрать и что одеть? Вот эта ниша и использовалась по полной программе. Тут продавалось всё, что было привезено из Союза – одежда и обувь, причём ящиками. Те же ленточки, которые офицеры получали в гораздо больших количествах, чем срочники. Я уж не говорю про организованные передачки с Союза. Хороший финансовый вклад вносил и офицерский продовольственный паёк, который на 50% продавался кубашам, а на остальные 50% спокойно можно было жить. Неплохим подспорьем в этом был наш офицерский магазин, где на положенные 25 песо можно было приобрести кучу флаконов одеколона «Шипр», крепко шибающий по органам обоняния. Те же самые полотенца и другой ширпотреб, охотно приобретаемый кубинцами. Те же сигареты. Ещё моя жена с подругой покупали простенький материал и шили довольно неплохие юбки, трусы, блузки, которые у ленивых и бестолковых кубашек расходились влёт, принося приличный доход. Мой семейный месячный ченч составлял примерно полторы тысячи долларов. В принципе у кубинцев деньги были, но вот купить на них, при их поголовной талонной системе и пустых прилавков магазинов – нечего. И местные кубинцы, живущие недалеко от нас и спекулянты, скупали у советских практически всё, хорошо наживаясь на перепродаже. Но надо сказать, что спекуляция очень строго наказывалась кубинским законом. И то, что мы называли красивым словом ЧЕНЧ тоже было спекуляцией. Но самое интересное, что ченч между русскими и кубинцами, самими кубинцами не воспринимался как спекуляция. А вот когда кубинец спекулировал к этому относилось население очень отрицательно, часто сдавая властям местных коробейников. И тем приходилось изрядно шифроваться, чтобы не попасть в кутузку.
Вот и сейчас был только один способ найти деньги – метнуться в деревню и что-нибудь заченчить. Выдернул из-под кровати сумку и быстро проинспектировал свои возможности. Мне нужно было тридцать песо, чтобы плодотворно и душевно провести вечер в «Сороа». И чтобы их набрать, нужен был точечный удар, а не бродить по деревне с кучей разноцветных полотенец и плавок из валютного магазина и другим ширпотребом.
Отдельно, в небольшой коробочке, у меня лежали броские и дешёвые женские украшения – несколько вариантов безвкусного вида серёг, пару кулончиков, колечки, браслетики. Всё это густо было украшено разноцветными стеклянными стразами и для кубинцев, особенно женщин, смотрелись хорошо и завлекательно. У меня в Одессе оставалось 25 рублей и я на них и купил всю эту блестящую бижутерию, которую нормальная городская русская женщина постесняется одеть и пойти в ней куда-нибудь. А тут это расходилось на «Ура». И коробочка меня частенько выручала. Выбрал пару серёжек с блестящими стекляшками и небольшой кулончик с большим фиолетовым и красиво ограненным куском стекла под бриллиант. Потянет…., даже на пятьдесят песо.
Но уже в деревне, в первой касе столкнулся с непреодолимым препятствием. Кубашки, как те ещё вороны, слетелись на красиво сверкающие под лучами солнца украшения: – Линда…, Линда… То есть красиво, – тарахтели они, прикладывая украшения к ушам и вешая кулон на грудь. При этом нисколько не стесняясь русского, обнажали по максимуму грудь и вертелись перед зеркалом. Я уже не сомневался в быстрой продаже, но как понял из их тарахтения – купить бы они и купили, но денег сейчас ни у кого не было. Предлагали прийти через три дня, когда во всей стране дадут зарплату… А сейчас в деревне ни у кого нет таких денег.
Блин…, блин… Вот невезуха. Я ведь уже настроился на отдых в «Сороа» и на усугубление пива в неком количестве. Может быть даже и заказать покушать чего-нибудь цивильного. Блин…
Быстрая пробежка по половине деревни выявляла ту же самую удручающую картину. Купить хотят все, но денег нет. Будут через три дня. Расстроенный зашёл в последнюю касу, где навстречу вышла красивая кубашка лет тридцати с ребёнком на руках. Даже не ожидал, что в этой нищей деревни есть такая красотулька, не испорченная сельским ручным трудом.
Зачарованно глянул на неё и протянул украшения: – Трента песо.
Я уменьшил сумму до тридцати песо. Хоть бы эту сумму набрать. Следом за ней вышел её муж и она сразу же протянула ему ребёнка, а сама зачаровано взяла украшения и приложила их перед зеркалом к ушам.
– …. Мдааа…., – безвкусные стекляшки как бы ожили на ней, придавая дополнительное очарование. Та покрутилась, покрасовалось перед зеркалом и с сожалением вернула обратно и тоже предложила зайти через три дня.