А варианты…. Первый и безбашенный – самому сейчас подойти к водителю и заехать сдури по роже и тут же проиграть. Его товарищи мигом оттащат меня от водителя и под шумок ещё накостыляют, а потом вылупив в искренности глаза, доложат, что мол – оттаскивали, не понятно отчего возбудившегося старшего лейтенанта и накинувшегося на их друга… ну…, может во время оттаскивания…, случайно…., в суматохе…. и задели локтём…. И ведь ничего не докажешь в ответ. Они все хором будут твердить о внезапно взбесившемся офицере, и водитель добавит, что на странности он обратил ещё в автобусе, когда старший лейтенант валялся на полу… Да, это может подтвердить и директор школы – добавит он.
Второй, вообще унизительный. Начну орать, требовать, обещать написать рапорт о неподчинении, ругаться, угрожать, бессильно размахивая руками, под обидные смешки бойцов. И опять бойцы, сговорившись, скажут начальству при разборках – Да ничего и не было…. Это всё старший лейтенант от жары…
Третий. Молча всё проглотить и также молча уйти, ощущая своё бессилие и попранное самолюбие. Конечно, потом можно прийти к командиру роты, выпить с ним и попросить его наказать. Но также прекрасно понимал, что и командир роты в рамках Устава, в моём случае, имел лишь смехотворные дисциплинарные права. Да и не будет он его наказывать, даже из-за солидарности. Для него гораздо важнее, чтобы автобус каждое утро вовремя выезжал со школьниками из городка. В противном случаи, несчастного командира роты имевшего в своём подчинении самую многочисленную роту в 240 рыл, поставят по стойке «Смирно» и будут долго и нудно рассказывать, как он херово руководит своей ротой, что «даже» школьный автобус не может вовремя выпустить из парка или содержать его в исправном состояние….
Конечно, можно вечерком прийти опять к командиру роты и в канцелярию вызвать водителя. Но это будет тоже психологически проигрышный вариант. Сотрясение воздуха, да и только, потому что ротный не даст волю моим рукам, по тем же самым причинам, что и выше.
Всё это мигом пролетело у меня в голове, пока солдат открывал рот для дерзкого ответа, но рот так и остался открытым, к довершению всего его глаза округлились и вылупились от изумления и водитель превратился в каменный монумент, выражающий крайнее неверие тому, что он видел за моей спиной. Такая же немая сцена поразила и его товарищей.
Какую-то секунду я с удивлением смотрел на нелепую скульптурную группу, а потом сам оглянулся и понял причину, поразившую бойцов. Автобус, сорвавшись с ручника, весело поблёскивая стёклами и набирая скорость, лихо катился с крутой горки. Причём, при любой траектории, столкновение автобуса с любым препятствием, превращало переднюю часть ЛИАЗа в красиво оформленную груду металла, с ослепительными брызгами стекла, сопровождаемый жизнерадостным ударом и скрежетом.
Мыслей, кроме одной – Догнать и остановить, – не было. Всё пошло на автомате и я с места стартанул, как на стометровке, да ещё перед московской комиссией. А водитель, как потом оказалось, растерянно и тупо смотрел вслед удалявшемуся автобусу. Если бы я тоже растерялся на пару секунд то так и было – куча искорёженного железа, дружные и кое у кого радостные вопли командования бригады – Вот тут то ты попал, Цеханович… Наконец-то…. Вот сейчас мы на тебе и отыграемся… Вот теперь мы с тебя с инвалютных рублей и вычтем на восстановление автомобиля….
Водителя. Конечно, тоже поругают…, но так…, походя… А в основном поимеют меня и хорошо «стукнут по моему карману».
Поэтому, перекрыв все свои рекорды, догнал автобус и ловко заскочил вовнутрь. Дальше вообще всё было просто. Прыгнул в кресло водителя и нажал на тормоз, ухватившись за руль. Но эффекта от такого действа никакого не произошло. Автобус продолжал катится прямо на непонятно какую бетонную тумбу, непонятно чего здесь стоявшую и на которую я обратил внимание только сейчас и при этих обстоятельствах. Раньше не замечал. Судорожно нажал ещё раз на педаль тормоза, понимая, что ещё пару секунд у меня есть и обрадовался, почувствовав под ногой какое-то сопротивление. Панически ещё раз даванул на педаль, после чего автобус стал послушно тормозить. Как в плохом фильме, но с хорошим концом и хорошим героем, в качестве которого выступал я, автобус остановился буквально в нескольких сантиметрах от бетонной тумбы, тем самым спасая себя и ещё больше меня. Выдохнув весь воздух из себя, я дёрнул ручник вверх и неосторожно отпустил педаль тормоза.
Буууххх…, и автобус всё-таки, хоть и тихонько, но ткнулся бампером в бетонную тумбу, а я только перематерился от своей оплошности.
А ещё через пятнадцать секунд вокруг автобуса радостно захлопотал водитель и его товарищи.
– Спасибо, товарищ старший лейтенант, – радостно вопил водитель, – тут на бампере только небольшая вмятина да царапина. Фигня всё это….
Я медленно вылез из салона и тоже поглядел на бампер, а потом перевёл сумрачный взгляд на водителя.