Почему не стреляют? Когда он оглянулся последний раз, они были у самого берега. Может быть, его сердце так стучит, что он не слышит погони?..
Максимыч поднял увесистый камень, спрятался за выступ скалы. В этот момент взревел мотор… Он увидел, как исчезло щупальце спрута, как лодка развернулась и умчалась, а на месте, где она только что стояла, расплылось большое пятно, будто пролили в океан гигантскую банку туши… Лодка все дальше удалялась от берега и, миновав «Бриз», не уменьшая скорости, направилась к северу, свернула направо.
— Так вот какая тень промелькнула в воде!.. Ну, товарищ Осьминог, спасибо тебе! Сослужил службу…
На «Бризе», прислонившись к мачте, курил часовой. Максимыч узнал его — это был тот, что дежурил последним. А второй? неужели он его так здорово саданул? Хотя, тот был уже на ногах, когда он выбежал в коридор… Боцман вспомнил стон, раздавшийся за его спиной вслед за выстрелом…
Еще несколько метров, и он на вершине берегового хребта. Нужно решить, что делать. До восхода еще с полчаса. Но солнце не так скоро перевалит через горы… Капитан с ребятами, наверное, ночевали возле бухты. Отправиться туда? Но они тоже не будут сидеть там сложа руки. Куда пойдут?.. Эх, да ничего, уйдут — оставят знак…
Теперь, когда непосредственная опасность погони миновала, каждый шаг давался с невероятным трудом: руки плохо слушались, мокрая одежда, прилипая к телу, сковывала движения, сильно болела левая нога.
Через прорванную штанину торчало разбитое колено. Из глубокой ссадины сочилась кровь. Максимыч снял рубашку, оторвал длинную полосу, туго перебинтовал рану. Где он находится? Перед ним долина, с севера окаймленная лесом, справа — холм, похожий на морскую черепаху, прямо — горы. Это те горы, которые пересекают остров. Бухта на южной оконечности. Значит, отсюда она на юго-востоке. Берегом можно дойти до бухты. Но как и сколько он будет петлять?..
Моторная лодка… Она свернула куда-то направо, совсем близко… А он? Так вот и уйдет, ничего не узнав о тех, кто напал на «Бриз»? Нет, друг, так дело не пойдет! Что-то на этом острове не того… Почему бы тот так интересовался целью прихода «Бриза»? Пошли даже на такую штуку — украсть корабль… Тут, брат, дело не без кислоты! Они хотя по одежде вроде как с торгового судна, но, видать, военные… Сколько их? Что у них тут — база? Ну-ка, Максимыч, поворот на шестнадцать румбов!
*
В длинной бухте в виде буквы «Г», куда еще не проник дневной свет, притаился серый истребитель. Э-хе, вроде переделан на гражданское судно!.. Так-так, камуфляж, значит! Флага, конечно, никакого. Это уже о многом говорит. На носу, над якорным клюзом, черным лаком поблескивает название: «Famous». Команда на таком судне — до 35 человек…
С правого борта, у спущенного трапа, пришвартован катер. В нем офицер и четыре матроса. С палубы капитан что-то говорит, но сюда, на шестидесятиметровую высоту, слова не долетают. Катер отошел, направился к выходу из бухты.
По-пластунски, подтягиваясь на локтях, Максимыч переполз левее. Отсюда виден океан, южнее в полумиле белеет «Бриз». Катер идет к нему.
На берегу никаких следов базы или лагеря. Из бухты наверх ведет, очевидно, только вон тот узкий коридор… И людей на берегу не видать. Не видать также ни бумаг, ни окурков, ни прочей дряни, которой обычно люди отмечают свое присутствие… Что ж, теперь положение несколько прояснилось, можно и к своим… Но как? По берегу может занять слишком много времени! Максимыч решил пойти прямиком на юго-восток, минуя береговой хребет, на котором, к тому же, могли быть расставлены патрули. Здесь же, если ему удастся добраться до холмов, за которыми виднеется лес, он будет почти в безопасности.
Стараясь как можно легче ступать на левую ногу, которая все сильнее давала о себе знать, боцман спустился в долину. Сделал шаг, второй — ноги погружаются все глубже, их засасывает… Не пройти — трясина. Он повернулся, уперся правой ногой, чуть не вскрикнув от боли, с невероятным усилием вырвал левую. Зато правую засосало почти до половины голени. Он бросился на землю, вытянул руки, ухватился за траву. Трава вырвалась с корнями, но ему все же удалось немного высвободить ногу. Снова вцепился в траву — с хлюпающим звуком трясина отпустила ногу. Подтягиваясь на руках, делая минимум движений, сантиметр за сантиметром, Максимыч выбрался на сухое место, лег под камнем, отдышался. Осмотрел колено: оно распухло, посинело.
— Должно, растянул! Зря!..
Боцман проверил пистолет — действует. Пять патронов — не так уж плохо!.. Встал и, придерживаясь за скалы, заковылял к лесу…
*
В каньон солнечные лучи не доходили, но белые рисунки ясно выделялись на потемневших от времени досках.
Как, Федя, снял?
Да.
Я тоже. — Мореходов застегнул футляр фотоаппарата.
Валя срисовывала рисунки:
Сейчас и я закончу…
Давай, Валюта, свою бумагу. Это будет удобнее, чем сидеть задрав головы. Так!.. Вероятно, их нужно рассматривать в том же порядке, как они изображены…
Федя почесал затылок:
Но как узнать — что это? Я ничего не понимаю. Ну вот, к примеру, первый рисунок: руки, игла, птица моа, нога…
