Максимыч повернул кисть, попробовал веревку: еще совсем немного, и можно будет ее разорвать. Но хватит ли сил? Руки — как деревянные… В правом кармане — перочинный нож. Хорошо, что он его только сегодня наточил— острый, как бритва… Часовой остановился у иллюминатора. Давай, Максимыч, давай!..
Был второй час ночи, когда матрос, заменяющий раненого радиста, постучался в каюту Годфри:
Радиограмма из центра, сэр! — Щелкнул каблуками, протянул бумажку. — Разрешите идти?
Идите!
Годфри откинул пикейное одеяло, сунул ноги в шлепанцы, встал, натянул халат.
— Посмотрим, что пишет старая брюзга.
Взяв со стола лист бумаги, Клайд написал алфавит, разбил на группы по четыре буквы:
— Тоже, гений нашелся! Не-ет, полковник, расторопность тут ни при чем. Клайд Годфри не такой идиот, чтобы взять ответственность на себя… Здесь слишком пахнет международным скандалом. А теперь в случае чего имеем этот документик: я только исполняю приказание!..
Клайд сбросил халат, растянулся на кровати. Не проспать бы… Снял телефонную трубку:
— Дежурного!.. Дежурный? Говорит капитан-лейтенант Годфри. Разбудите в четыре ноль-ноль. К тому времени подготовить моторную лодку!
Он повернулся к стене, натянул на голову одеяло.
*
Небо заметно посветлело. Часовому надоело ходить, он подсел к пианино, одним пальцем тычет в клавиши…
Максимыч рванул руки. Готово! Откинул голову, прислонился к ножке стола. Закрыл глаза — чуточку отдохнуть…
Но что это? Показалось?.. Нет, стучит… Моторка!
Максимыч выпрямился:
— Гив ми, плиз, э глас оф уотер
— Ho! You speack English?
Онли э литл. Плиз, уотер.
Juste a minute, fellow![2]
Часовой подошел к спящему матросу, потряс его з; плечо:
— Старик просит пить. Присмотри-ка за ним, пока: схожу за водой.
Матрос повернулся на спину, пробурчал:
— Пошел к дьяволу! Спать хочу… Ладно, иди, никуда он не денется… — снова закрыл глаза.
Часовой вышел. Максимыч засунул— руку в карман вынул ножичек. Руки не слушаются, никак не от крыть… Открылся!.. Шум мотора слышен уже отчетливо… Неужели сюда? А куда еще?.. Веревки на ногах перерезаны.
Матрос вернулся, нагнулся над боцманом, протягивает стакан.
«Ну, брат, прости!» — Максимыч опрокидывает часового, вскакивает.
Но вскочил и второй матрос. Выхватил автомат и ту же присел: задев плечо, стул ударился в стенку, стекло иллюминатора со звоном разлетелось на куски. Очередь ударила в потолок, полетели осколки плафона. Матрос не успел выпрямиться, кулак боцмана швырнул его на пол.
Моторная лодка уже пристает. Слышна брань тоге что был вечером. Максимыч бросился к двери… и ту же растянулся, ударился головой об угол буфета: часовой схватил его за ноги, навалился всей тяжестью.
— Help!.. Неге![3]
Шаги по палубе… Эх, руки плохо слушаются!. Боцман рывком сбрасывает часового. Ринулся к двери выскочил в коридор…
— Руки вверх! — Дуло пистолета черным немигающим глазом смотрит на сердце… Метр с небольшим..
Сзади рванули дверь. Максимыч метнулся вправо и одновременно сильнейшим ударом левой ноги выбил пистолет в момент, когда из его пасти вырвался огненный язычок. Раздался стон.
— Не таких видали!
Клайду показалось, что у него оторвалась челюсть. Он рухнул: свинг боцмана достиг цели.
Пистолет!.. Максимыч нагнулся, очередь протрещала над ним, поднял браунинг — матрос скрылся за дверью.
Вот он — трап. Схватился за поручни, подпрыгнул, выскочил через люк, захлопнул дверь… Пули прорешетили переборку.
На палубе появились еще двое… Снизу слышны шаги бегущих…
— Тьфу, черт, сколько их?
До берега метров двести…'Максимыч перелетел через борт.
Пули беспорядочно зашлепали по воде. Перевесившись через поручни, Клайд ждал, когда появится голова… Она показалась лишь на мгновенье — совсем не там, где он ожидал ее увидеть, а гораздо правее… Пули снова бесцельно расстреляли океан… Клайд прикинул расстояние, которое проплыл боцман: сейчас он, наверное, появится левее!.. Но голова вынырнула еще правее. Пока Годфри ее заметил, нажал на спуск, — она снова скрылась. Автомат выплюнул несколько пуль и осекся.
— Damned! Обойма кончилась! — бросил автомат, зарычал, — Не уйдешь!.. Мотор! Живо!
Старшина и моторист скатились по трапу. Соскочил в лодку и Клайд. Старшина рывком развязал узел, оттолкнул лодку. Моторист дернул шнур подвесного мотора. Мотор не завелся. Дернул вторично — тот же результат.
— Черт вас раздери! Вы это нарочно, что ли?!
На палубе появился дежуривший матрос. Клайд погрозил ему кулаком:
— Сволочи! Под суд — вас и вашего товарища! Матрос взял под козырек:
Есть под суд, сэр. Только Бернер уж кончился… Ваша пуля угодила ему прямо в лоб!..
Что?! — Годфри прикусил губу, повернулся к мотористу, тот безуспешно старался запустить двигатель. Срывающимся голосом заорал: — Да заведется ли у вас этот треклятый мотор?..
Свеча, сэр, барахлит. Придется менять…
— К черту свечу! Весла!
Старшина уже всовывал алюминиевые весла в уключины, уперся ногами, ударил по воде…
